Он просил говорить шепотом. Громкое дело о тихом насилии в семье Пелико - Каролин Дарьен

в общую борьбу. Мы с ней смогли быстро объединить усилия. Наша цель – услышать, поверить и помочь жертвам, ведь не у всех есть возможность рассказать свою историю в средствах массовой информации!

К тому же Сандрин по решению премьер-министра Габриэля Атталя до роспуска Национального собрания 9 июня прошлого года возглавляла правительственную миссию. Пока мы не знаем, будет ли этот проект продлен.

* * *

Я не могу закончить это предисловие, не отдав должное самой достойной и сильной женщине, которую когда-либо знала. Это моя мама, которой уже 72 года. Она испытала жизненные сложности и абсолютное отчаяние еще до моего появления на свет:  когда ей исполнилось девять лет, она потеряла мать. Это случилось в январе 1962 года, как тогда сказали, «вследствие затяжной болезни», сейчас бы сказали гораздо короче – «рак». Пережитое горе, несомненно, наложило отпечаток на жизнь ребенка и перетасовало все карты будущего. В результате у моей мамы сформировался железный характер, буквально несгибаемый. Она любит эту жизнь независимо от того, какие сюрпризы ей уготованы, хорошие или плохие.

И даже когда все факты вскрылись, мама покидала супружеский дом без слез – хотя было перечеркнуто почти полвека совместной жизни. Я наблюдала, как она с невероятным достоинством освобождала мебель, разбирала полки, упаковывала коробки и убирала фотографии. Такая хрупкая и измученная, но стойкая и сдержанная. У нее просто не было иного выбора. Ей нужно было уехать: покинуть город, эту местность. Оставить своих друзей и горы, покрытые зарослями, которые она так любила, чтобы продолжить свою жизнь уже одной. Даже еще не зная, куда податься. Какие все-таки мы с ней разные. Я как открытая книга, всегда плохо скрываю свои эмоции. Она же словно средневековая королева с высоко поднятой головой и прямой спиной. Ни единой жалобы от нее. Настоящая героиня, стоящая на руинах, – это и есть моя мама.

Эти последние два года она вынужденно стала центральной фигурой в нашей семье. Поскольку главной жертвой была именно мама. Ведь это ее накачивали транквилизаторами, отдавали на растерзание незнакомцам.

А она еще находила время поговорить со своими детьми, выслушать нас. И если вдруг утром я была не в силах встать с кровати от охватившего меня гнева или отчаяния, мама старалась меня приободрить, уговаривая все-таки подняться, выйти в люди и наконец привести в порядок свою жизнь.

Так же, как поступила она, приведя в порядок свою. Мама переехала в другой регион, где она никого не знала, научилась жить одна и вновь начала водить машину, самостоятельно следить за домом и управляться с документами – делать все то, чем раньше занимался отец. Она завязала новые знакомства, встретив людей, которые стали ее друзьями. Правда, особо не распространялась насчет своей прежней жизни. Она предпочитала культурный досуг и физическую активность… Старалась быть жизнерадостной, веселой, деятельной.

Она задалась целью взять судьбу в свои руки, жить нормальной жизнью и скрыть свое прошлое от посторонних глаз.

Мы никогда не видели ее сломленной, даже в тот день, когда она узнала, что один из насильников болен ВИЧ… И мы никогда не слышали, чтобы она унизительно отзывалась об отце. Само достоинство.

Зачастую отстаивать свои интересы в эти месяцы меня подталкивал именно мамин пример. И я без оглядки кинулась бороться с насильственным приемом наркотиков и сильнодействующих веществ без ведома жертвы или сопряженным с угрозой причинения вреда жертве. Я появлялась на публике, не скрывая своего лица, а быть открытой для СМИ и медиа не всегда просто. Ведь роль разоблачителя может иметь и обратную сторону.

Но мне удавалось черпать силы в мантре моей матери: «Продолжай верить в жизнь и в то лучшее, что она для тебя уготовила». Как наивно, не правда ли? Однако именно это и помогло мне встать на ноги.

Мама решила сделать этот процесс публичным, и он стал достоянием общественности.

Свое решение она обосновала участвующим в деле пятидесяти мужчинам тем, что это привлечет к ним всеобщее внимание. А закрытое слушание было бы для них слишком комфортным. Теперь им придется отвечать за свои поступки перед всем обществом. Мы с мамой долго обсуждали это, и я уважаю принятое ей решение. Хотя очень боюсь момента, когда история нашей семьи будет обнародована в СМИ. Скорее всего, они будут распространять всякие подробности и различного рода ложь. И как вообще можно подготовиться к подобному препарированию личной жизни? К чувству стыда и беспомощности?

Но мать ответила, что она уже освободилась от подобных чувств. И это отчасти благодаря моей работе со СМИ. Она сказала, что невозможно помогать жертвам насилия и при этом самой стыдиться быть одной из них. И добавила: «Каролин, я благодарна тебе за все, что ты сделала для жертв насильственного приема сильнодействующих веществ. Даже готова продемонстрировать наилучший пример для твоей борьбы».

И посреди этой схватки мы с матерью сражаемся рука об руку.

Вот история нашей борьбы.

1 ноября 2020 года, воскресенье

Завтра моему сыну Тому, которому всего шесть с половиной лет, придется надеть маску в школу. Это наша новая реальность, и мы повторяем это действие раз за разом.

Я выложила на своей странице в соцсети фотографию с Томом в маске.

Мой отец сразу же написал комментарий: «Бедный мой маленький Том. Желаю успехов в новом, пусть и немного необычном, учебном году. Любящий тебя дедуля».

Я тогда еще не знала, что это будет последнее общение с моим отцом.

Что представляла моя жизнь на тот момент? Итак, мне 42 года, у меня есть любимая работа, муж, ребенок и дом. Проще говоря, обычная жизнь, лишенная каких-либо потрясений. Даже вполне благополучная. И у меня пока есть еще те самые беззаботные дни, проходящие без всяческих проблем. А завтрашний день вовсе не сулит чего-то угрожающего. Моя жизнь крутится вокруг мужа, сына, работы, увлечений, родителей, братьев и друзей. Все достаточно банально.

Но никто не осознает ценности той самой банальности, пока не потеряет ее.

2 ноября 2020 года, понедельник

Утром я отвезла сына в школу, как всегда приобняв его напоследок. В планах на день у меня были сплошные видеоконференции. Вернувшись домой, я включила кофемашину и приготовилась к очередному звонку по работе.

Примерно в одиннадцать часов вернулся мой муж Поль, который работает по сменам. В приподнятом настроении он отправил сообщение моему отцу: «Я разузнал, каким будет маршрут “Тур де Франс” через год. Это замечательная возможность для семейного отдыха. Уже седьмого июля ты сможешь прокатить внука по дорогам Мон-Ванту. Что скажешь?»

Все казалось обычным. Поль позволил себе немного отдохнуть после легкого