Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин

О своей работе в Военном совете, где он был руководящим началом при председателе его Ван Цзинвэе, Кисанко докладывал: «Военный совет является умом и сердцем Национально-революционной армии (НРА). Несмотря на самостоятельную власть военных губернаторов и их нежелание подчиняться, совет в короткое время завоевал доверие и преданность НРА. Мы делаем все возможное, чтобы вести нашу работу в совете в верном направлении».

Относительно деятельности советской группы Кисанко сообщал, что главное внимание уделялось политической подготовке боевых единиц. Проектировалось создание политического центра при Военной академии и школе в Вампу. Генеральный штаб, во главе которого стоял комдив Рогачев, должен был стать административным органом Гоминьдановской партии.

Большая работа шла в верхах и низах, направленная на сведение на нет власти военных губернаторов. Кисанко настаивал на увеличении советской группы и упоминал, что этот проект уже был утвержден Ворониным, предшественником Егорова, была составлена смета и расходы отнесены за счет Москвы.

В конце доклада Кисанко выражал недовольство, что шифр имелся у Бородина, служащие которого небрежно обращались с военными телеграммами.

Основательные опасения

Идеалист-революционер Сунь Ятсен искал в каждом китайском гражданине, в каждой китайской партии, ставивших родину и ее народ выше личных интересов, сотрудников и соратников для развития китайской революции. Вот почему вначале он так охотно откликнулся на предложение китайской коммунистической партии сотрудничать с Гоминьданом. И вместе с тем у него были сомнения, не имело ли целью это сотрудничество подчинение Гоминьдана коммунистическому руководству?

Еще во время переговоров с Иоффе, в секретном интервью с американским послом Шурманом, Сунь Ятсен запросил его о реакции Соединенных Штатов, Англии, Франции, Германии и Италии по поводу иностранной интервенции в Китае сроком на пять лет с военной оккупацией губернских центров и контролем железных дорог, водных путей сообщения, портов, почты и телеграфа. По идее Сунь Ятсена, эта опека должна была подготовить китайское население к всенародному избранию правительства и предохранить Китай от судьбы, постигшей Россию, то есть от захвата его одной динамической и воинствующей партией. С подобным предложением Сунь Ятсен обращался к Версальской конференции. Но иностранные державы оставались холодными к его предложению.

Только что закончилась, не дав никаких положительных результатов, интервенция в Сибири и на Дальнем Востоке, и повторять неудавшийся опыт ни у кого не было желания.

В 1924 году по инструкции из Москвы китайские коммунисты начали вступать в партию Гоминьдан. За два года до этого коммунисты заявили о желании создать с Гоминьданом «общий фронт» с тем, чтобы «в союзе с крестьянской беднотой основать диктатуру пролетариата»[10].

Теперь в меморандуме по поводу вступления коммунистов в Гоминьдан представитель Коммунистической партии Китая объяснил причины этого решения:

«Мы считаем, что соединение различных революционных групп в „общий фронт“ не дало достаточной силы. Поэтому мы нашли необходимым примкнуть к Гоминьдану и влиться в него с тем, чтобы в координированных шагах мы могли бы принять участие в нашей национальной революции под водительством Сунь Ятсена и под общей дисциплиной нашей партии.

Мы примыкаем к этой партии потому, что у нас есть что дать ей и делу китайской национальной революции, и отнюдь не потому, что у нас есть какое-то намерение использовать существующее положение для пропаганды коммунизма от имени Гоминьдана.

Мы примыкаем к этой партии как отдельные лица, а не как масса. Можно сказать, что мы принадлежим сразу двум партиям…

Прежде чем примкнуть к ней, мы изучили теорию и ее применение на практике. Сунь Ятсен позволил нам сохранить наши отношения с китайским отделом Третьего интернационала. Следовательно, наше присоединение к Гоминьдану – дело открытое и честное, а не движение с заведомой целью.

Наоборот, мы считаем, что, присоединяясь к этой партии и являясь ее членами, мы должны проводить в жизнь ее политическую программу и придерживаться ее устава. Мы подчиняемся дисциплинарным мерам наказания партии, если мы провинимся в чем-либо»[11].

Но в конце меморандума было сделано следующее пояснение: «Я надеюсь, что, допустив нас присоединиться к партии, наши старшие товарищи не будут проявлять подозрительности в отношении нас или предпринимать меры предосторожности, если они считают неправильным наше присоединение к их партии, то это всегда можно обсудить. Поскольку это может быть полезным для партии, соображения, приведшие нас к вступлению в нее, могут принудить нас и оставить ее. Подозрения и меры предосторожности будут только помехой на пути к дальнейшему развитию партии, поэтому желательно, чтобы это было признано теперь же, а всевозможные помехи были устранены в самом начале реорганизации Гоминьдана».

Сунь Ятсен пошел на создание «общего фронта» с коммунистами и на допущение их в состав Гоминьдановской партии исключительно на основании заверений Маринга и Иоффе, что в коммунистических кругах Китая и в задании Коминтерна совершенно нет стремления советизировать Китай. На практике же получилось совершенно иное.

С отъездом Сунь Ятсена в Пекин усилилась подрывная работа коммунистов в партии Гоминьдан.

За год до этого Чан Кайши вернулся из поездки в Москву. В письме одному из видных членов Гоминьдана он поделился своими впечатлениями и опасениями относительно действительной роли коммунистических вождей в развитии китайской революции:

«…Об одном я хочу заявить совершенно прямо. Это вопрос о Российской коммунистической партии. Следует точно провести линию между фактами и принципами. Нельзя попускаться фактами ради принципов. Мои наблюдения подсказывают мне, что Коммунистической партии Советской России верить нельзя. Раньше я утверждал, что верить ей можно только на треть. Должен добавить, что и это весьма скромное заявление, так как из-за вашей чрезвычайной доверчивости в отношении русских коммунистов я не хотел вас смущать и тревожить…

Российская коммунистическая партия в Китае преследует только одну цель: превратить Китайскую компартию в избранный инструмент. Она не верит, что наша партия будет сотрудничать с компартией долгое время ради создания успеха для той и другой. Российская коммунистическая партия стремится превратить земли, заселенные маньчжурами, монголами, мусульманами и тибетцами, в советскую вотчину; зловещие замыслы таит она и в отношении самого Китая.

Нельзя достичь успеха, если полагаться только на помощь других. Было бы верхом наивности для нашего народа, если бы он, потеряв к себе всякое уважение, стал боготворить других и ожидать, что только благодаря им восторжествуют для него самого добро и справедливость. Их так называемый интернационализм и мировая революция есть не что иное, как цезаризм, облеченный в форму, которой легко обмануть весь мир»[12].

За этот год коминтерновские советники и китайские коммунисты – члены партии Гоминьдан – достигли