Гейша, убившая ради любви. Интимное преступление, ставшее легендой Японии - Арно Гиг

стащила самое красивое кимоно у дочери главы семейства, надела на палец ее самое красивое кольцо и отправилась в Асакусу. Я хотела, вернувшись, все положить на место. Но меня арестовала полиция. Тогда впервые я имела с ней дело. Моя сестра Теруко забрала меня из участка.

– А потом?

– Вскоре после моего семнадцатилетия мой брат Синтаро с женой сбежали со всеми деньгами семьи. Родители закрыли торговлю, и мы переехали в префектуру Сайтама, поближе к моей сестре Току. Они владели тогда пятью или шестью домами, которые сдавали внаем, так что им было на что жить. Там мне особо нечем было заняться. Я возобновила уроки игры на сямисэне. Увлеклась одним мужчиной и вступила с ним в сексуальные отношения. Нас видели, когда мы гуляли вместе. И время от времени я ходила одна в ресторан западного стиля. Это была провинция, и обо мне поползли слухи. Дошли они и до ушей моего отца, который пришел в ярость. Он сказал мне: «Если ты так любишь мужчин, я продам тебя в бордель». Я очень испугалась. Три дня плакала и умоляла отца простить меня, но он и слушать не хотел. Когда мне исполнилось восемнадцать, он отвез меня к нашему дальнему родственнику Инабе Масатаке и попросил поместить в какой-нибудь публичный дом.

В поезде за всю дорогу я не сказала отцу ни слова. Мое тело было осквернено, и я не могла ничего поделать. Я просто пообещала себе, что никогда больше не буду жить с родителями. К счастью, я была слишком молода, чтобы стать проституткой. Месяц я прожила в семье Инабы, а потом он нашел мне место в доме гейш. Сначала я стала ученицей гейши, а потом и настоящей гейшей. Инаба вынудил меня вступить с ним в сексуальные отношения. Я не могла отказать моему поручителю. И у него был хорошо подвешен язык. У меня появились деньги, часть я отдавала ему, а остальные тратила на себя.

– Что вы помните из того времени, когда были гейшей?

– Довольно скоро я поняла, что мне не сравниться с утонченными гейшами, с детства обученными всем искусствам. Работала я в первоклассном заведении, где от нас требовали безупречного поведения. Но часто мужчины, нанимавшие меня, хотели, чтобы я за деньги оказывала им сексуальные услуги. Поскольку родители отреклись от меня, я не возражала. Вместо того чтобы видеть в этом что-то грязное, я старалась воспринимать это как работу.

Затем Сада рассказала, что вскоре ей пришлось уйти оттуда. Инаба нашел для нее новое заведение под названием «Каматю», где ей дали ссуду в шестьсот иен. Она тратила не считая. Через некоторое время у нее возникли денежные трудности. Она стала красть и продавать вещи гейш, с которыми работала. Ее снова арестовали. Ей пришлось оставить место. Это было в 1926-м, ей исполнился двадцать один год. После этого она уехала в Токио с Инабой и его семьей. Прожила там полгода, ничего не делая. В мае 1927-го Инаба выбил для нее аванс в полторы тысячи иен в заведении под названием «Микавая». Именно тогда она поняла, что они с женой только используют ее, чтобы набивать свои карманы. Она тут же решила прекратить всякие отношения с ним. Но он дал расписку за ее ссуду, поэтому она не могла расстаться с ним сразу. Теперь она работала в заведении второй категории, и гейшам полагалось проходить обследование на выявление сифилиса, как в борделях, где это входило в правила. «В таких условиях уж лучше стать проституткой», – решила она.

Услышав это, Адати поинтересовался, болела ли она венерическими заболеваниями. Действительно, чуть позже, в двадцать три года, работая проституткой в Нагое, она заразилась сифилисом. Ей прописали десяток уколов, после чего симптомы прошли. Но в прошлом году, в октябре, у нее появились нарывы на руках. По этой причине она отправилась к горячим источникам в Кусацу, и они ей помогли. В январе врач сказал ей, что у нее третичный сифилис, симптомов больше не будет. С тех пор она чувствовала себя вполне здоровой. Адати поинтересовался также здоровьем ее близких. Никто в ее семье не болел. Родители умерли от старости, один брат стал жертвой тифа, но оставшиеся братья и сестры пребывали в добром здравии, и никто не страдал душевными болезнями. На вопрос о потреблении алкоголя Сада ответила, что начала пить, когда стала гейшей. Иной раз она могла выпить бутылку саке за день плюс пару пива. Но она не считала себя алкоголичкой. А сигареты? Она курила примерно пачку в день до ареста.

Адати на это ничего не сказал. Он вернулся к ее истории:

– Вы остались в Токио?

– Нет, в двадцать два года я переехала в Осаку и оказалась в публичном доме. Это было солидное заведение. Клиенты – почтенные люди. Я провела там около года. Потом меня продали в другое заведение, где работать было тяжело. В то время меня навестила мать. Я смогла взять десять дней отпуска, чтобы побыть с ней. Но мало-помалу мне стало невыносимо зарабатывать на жизнь таким способом. Я ушла, не предупредив хозяина заведения. Меня разыскали. Мне угрожали. В конце концов уступили меня другому борделю в Осаке, где я получила аванс в две тысячи иен. Но там было еще хуже. Клиенты грубые. Через две недели я снова сбежала и уехала в Токио. Меня опять разыскали и вернули в Осаку. Силой заставили работать в новом заведении, хуже всех прежних. Через полгода один из клиентов помог мне выбраться, и я первым же поездом уехала в Кобе. Так с проституцией было покончено.

– Что вы делали дальше?

– В Кобе какое-то время я работала официанткой. Но зарабатывала недостаточно, мне нужно было больше. Я вернулась в Осаку. Мне было двадцать восемь лет. Я нашла себе покровителя – он меня содержал. Теперь, когда меня не вынуждали продавать свое тело, я начала получать настоящее удовольствие от секса. Я не могла спать одна. Ночами мне было необходимо чувствовать прикосновение мужчины, желающего меня. Покровитель бывал у меня только пять-шесть раз в месяц, и я вступала в отношения с двумя другими мужчинами, бывшими клиентами, которые мне нравились. У меня были деньги и свободное время. Я наслаждалась жизнью. Накопив достаточно, я порвала со своим покровителем. Сняла квартиру и жила спокойной жизнью. Но сексуального удовольствия мне не хватало. Я пошла к врачу, чтобы узнать, не патология ли это. Он сказал, что в этом нет ничего ненормального. Посоветовал мне завести постоянного мужчину, и тогда все войдет в