Гейша, убившая ради любви. Интимное преступление, ставшее легендой Японии - Арно Гиг

После этого Сада рассказала, что в то время ей захотелось повидать родителей. Она пробыла у них три месяца. Они приняли ее с радостью. О своем положении она им не говорила. Сказала, что все у нее хорошо. Она больше не держала обиды на отца и впервые в жизни проявила что-то похожее на дочернюю почтительность. Утром и вечером она массировала родителям плечи и читала им вслух газеты. Стряпала и работала по дому – как могла проявляла заботу о них. Они были счастливы и сказали, что теперь могут умереть спокойно. Со слезами на глазах отец признался ей, что и не чаял дождаться от нее такого внимания. Ее мать умерла вскоре после этого, в январе 1933-го.

Сада вернулась в Токио. Там она стала любовницей мужчины на десять лет ее старше, работавшего в торговле. Потом умер ее отец, ей тогда было двадцать девять лет. Перед смертью она навестила его в последний раз и пробыла с ним дней десять, вкладывая всю душу и силы в заботу о нем.

Вскоре после этого она бежала в Нагою и стала работать в ресторане под вымышленным именем Танака Кайо. Вот тогда она и встретила Омию Горо.

Адати встал из-за стола, чтобы размять ноги. Он выглянул в окно, потом повернулся к Саде и уставился на нее, не говоря ни слова. Через несколько долгих секунд он снова сел напротив нее:

– Расскажите мне об этом Омии Горо.

– Я познакомилась с ним в апреле, когда цвела сакура. Тем вечером он много выпил и едва держался на ногах. По пути домой он зашел в ресторанчик, где я работала официанткой, и лег в задней комнате на татами. Тогда он пришел в первый раз. Проснувшись, он счел себя обязанным заказать еду. Я обслужила его, потом мы поговорили. Ему не было и пятидесяти, и он был настоящим джентльменом. С первой встречи меня потянуло к нему. Он был так добр – и это привлекло меня еще больше. Через четыре дня он пришел снова. На нем было традиционное кимоно, и это натолкнуло меня на мысль, что он хочет мне понравиться. В задней комнате ресторана я прижалась к нему, давая понять, что мне одиноко. Он высвободился и сказал: «Будет неловко, если кто-то войдет. Я женат, и у меня никогда еще не было отношений ни с одной другой женщиной». Я подумала, что момент подходящий, и, наоборот, еще крепче прижала его к себе. Он поцеловал меня, и мы занялись сексом.

Через три дня Омия пришел опять, и я сказала ему, что хотела бы встретиться с ним где-нибудь в другом месте, где можно будет не спешить. Он повел меня в гостиницу «Мацукава», и мы снова занялись сексом. Мне уже начинала надоедать Нагоя, и я сказала ему, что после смерти отца должна вернуться в Токио. Он дал мне пятьдесят иен. Я поселилась у Кимуры, которого знала, когда была проституткой. Мне нужны были деньги, и я снова работала на него в доме свиданий. Я написала письмо Омии. Он приехал и навестил меня у Кимуры. Я солгала ему, что это квартира моей сестры. Мы провели день вместе, ходили в кино в Асакусе, потом вечером в ресторан. Он дал мне тридцать иен и уехал обратно в Нагою.

Месяц спустя, в июле, Омия явился без предупреждения.

– Когда это было?

– В прошлом году. Меня не было дома. Омия прождал меня три часа. Когда я вернулась, он предложил провести несколько дней в Атами [8]. Я очень обрадовалась и собралась так быстро, как только могла. По дороге он признался, что, поговорив с женой Кимуры, понял, что я занималась проституцией. И пока мы были там, обещал мне помочь. Сказал, что в будущем позаботится обо мне. Сделает все, чтобы я стала респектабельной женщиной.

– Как вы отреагировали?

– Я была ему очень благодарна. Из осторожности он не назвал мне ни своего настоящего имени, ни своей профессии. Только позже я узнала, кто он: муниципальный советник в Нагое и директор городского коммерческого училища. Расставаясь, мы оба плакали. Он дал мне тридцать иен. После этого я окончательно порвала с миром проституции. Мне хотелось верить его словам. Он был так не похож на других мужчин. Я подумала, что должна измениться. Что возможна другая жизнь. Я поселилась у Инабы. Даже попыталась бросить курить. До нашей последней встречи 18 мая, сразу после убийства Исиды, я виделась с Омией раз десять-двенадцать, в Токио или других местах.

– При каких обстоятельствах вы узнали его профессию?

– Однажды в Нагое, листая газету, я наткнулась на фотографию с подписью: «Члены муниципального совета перед отъездом в Америку». На снимке был Омия. Так я узнала, кто он на самом деле и чем занимается. Когда я рассказала ему об этом, он очень расстроился и встревожился. «Если о наших отношениях станет известно, – признался он, – моя жизнь будет кончена. Это как если бы меня держали на мушке. В скором времени я надеюсь стать членом парламента и до тех пор заклинаю вас хранить молчание». Я ответила, что никому не обмолвилась ни словом. И что ни в коем случае не хочу ему навредить. В тот день у него было много дел – так он сказал. И добавил, что мне лучше уехать сейчас же, а он навестит меня в Токио. Однажды ночью в Осаке, когда я хотела обнять его, он сказал, что устал и не хочет заниматься любовью. «Главное в отношениях мужчины и женщины – их чувства друг к другу, и это делает их счастливыми. Секс не столь важен. Я смотрю на вас, и у меня на душе спокойно. А ваши сексуальные порывы чересчур сильны. Стоит вам просто взять меня за руку, и вы возбуждаетесь. Вам следует научиться сдерживать себя. Даже когда вы спите с мужчиной, вам нужно владеть собой». В другой раз он сказал мне, что нужно серьезнее относиться к жизни и что я могла бы попытаться работать на себя, открыв киоск с лапшой или маленький ресторанчик. Он предложил мне для начала найти место помощницы повара. Я подумала, что это неплохая идея. Он поддерживал меня, говорил, что я стала серьезнее, даже разговариваю теперь иначе. Вот так я вскоре, в январе этого года, устроилась на работу в ресторан «Ёсидая», хозяином которого был Исида Китидзо. Я сохранила свой псевдоним, Танака Кайо.

– Что было, когда вы