Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

вопрос о мужском или женском мозге и работе мозга не существует. Этот вопрос даже нельзя сформулировать таким образом. Эндокринолог Маргрет Макгарти из университета Джонса Хопкинса в Балтиморе неоднократно отмечала в спорах с Дафной Джоэл[11], что иногда может быть так, иногда иначе, и каждый пример является эмпирическим вопросом.

Путаница в этой области и использование научных данных в качестве идеологических козырей очень похожи на то, что раньше происходило с наследственностью и окружающей средой. И это неудивительно, ведь в основе лежит один и тот же вопрос. Биологический пол, будь он мужским или женским, – это самое фундаментальное генетическое различие между индивидами, которое только может быть. Мы многому можем научиться из споров о наследственности и окружающей среде, чтобы понять влияние генетических факторов на поведение и судьбу человека.

В структуре связей между полами имеются значительные системные различия.

В целом все довольно просто. Различия между индивидами определяются всего двумя категориями факторов: генетической предрасположенностью и влиянием среды[12]. Последнее, в свою очередь, состоит из двух других компонентов, общей среды (например, вы выросли в пригороде Стокгольма Ботчюрка) и индивидуальной среды (например, вы попали под машину или вас насиловал отчим). Генетические предрасположенности, влияние общей и индивидуальной среды и случайные вариации создают все разнообразие человеческого поведения. Для любого типа поведения или другой интересующей нас характеристики каждый из этих трех компонентов отвечает за определенный процент вариативности. Процентное соотношение в каждом отдельном случае – вопрос эмпирический.

Пока все просто. Но существует неучтенное следствие известной формулы[13], чья взрывная сила превосходит мировые запасы динамита. Представьте себе, что факторы среды приводят к разным жизненным траекториям у двух групп людей. Затем представьте, что нам удалось исключить влияние этих факторов, и различия между индивидами в целом уменьшатся, а оставшиеся будут определяться только генетикой. По-другому просто не может быть. Совокупность вариаций составляет 100 %, и если мы сможем исключить влияние среды в форме гендерной несправедливости, то окажется, что оставшиеся системные различия между полами зависят от врожденных различий, с учетом малой доли случайных вариаций. И что нам тогда делать, если мы решили придерживаться феминизма равенства[14], [15]?

IV

В науке и в обществе хватает мужчин на высоких позициях, которых можно и нужно критиковать за то, что они сами по себе являются причиной гендерной несправедливости или своим молчанием потворствуют ей. Но многие из нас хотят поступать правильно. Мы хотим помочь. Но в нынешней атмосфере дискуссии приходится выбирать меньшее из двух зол. С одной стороны, вас будут считать шовинистом, если вы скажете, что половые различия необходимо изучать и принимать во внимание, чтобы у всех были равноценные возможности. С другой стороны, к вам будут относиться так же враждебно, если вы не будете учитывать эти различия. Это не самая благоприятная среда для вовлечения мужчин в вопросы полового и гендерного равенства. Если же цель состоит в достижении результатов, по-моему, неразумно таким образом отталкивать потенциальных союзников.

Генетические предрасположенности, влияние общей и индивидуальной среды и случайные вариации создают все разнообразие человеческого поведения.

Легко найти аргументы как против феминизма равенства, так и против феминизма различий. Если сделать шаг назад, вы увидите, что обе эти концепции имеют право на существование, но у каждой из них есть ряд недостатков. Сторонники феминизма равенства рискуют закрепить ту самую категоризацию людей, которую они критикуют. Трудности возникают, когда вы понимаете, что есть много других категорий, которые необходимо принять во внимание. В мире есть не только мужчины и женщины, но и, например, иммигранты или гомосексуалы. Сколько представителей этих групп входит в руководство шведских компаний? Какие категории достаточно важны, чтобы вводить на них квоты, а какие – нет? А самое главное, что феминизм равенства рискует нарушить право каждого человека на самоопределение, поскольку с его точки зрения выбор жизненного пути человека не может быть верным, если его результаты отличаются от остальных. С другой стороны, феминизм различий не сможет идентифицировать неформальные трудноуловимые структуры дискриминации и влиять на них, а потому существует риск того, что он лишь признает и закрепит их.

Вероятно, в одних условиях можно не учитывать различия между мужчинами и женщинами, а в каких-то – нет. Иногда мы видим несправедливость, требующую принять во внимание среднестатистические различия между социальными группами «мужчины» и «женщины». Например, картина симптомов при инфаркте у женщин или медленное созревание фронтальных долей мозга у мальчиков.

Если мы, как гуманисты, хотим обращаться ко всем людям равноценно, то в подобных случаях мы должны учитывать эти различия во избежание несправедливости. Нам нужно учить будущих врачей искать и выявлять разные симптомы инфаркта у мужчин и женщин. Нам нужно менять атмосферу в школах, чтобы в них было не так шумно и мальчики могли хорошо учиться, не только если им удается спокойно выдержать сорок пять минут.

В других случаях несправедливость возникает из-за заострения внимания на несуществующих гендерных различиях, том, что они незначительны в сравнении с индивидуальными различиями или же вовсе нерелевантны. За свою карьеру я повстречал равное количество мужчин и женщин с достаточными моторными навыками, чтобы стать хорошими хирургами. Но все же в большинстве своем хирургию выбирают мужчины. Если и существуют врожденные половые различия, мешающие девушкам в этой области, прежде всего речь идет о второстепенных вещах или об отражении проблемы, которую всем нам стоит решить. Условием успешной карьеры в хирургии является готовность принять иерархическую и соревновательную мужскую культуру, и именно поэтому многие женщины с талантом к хирургии отказываются от этой профессии. В результате проигрывают обе стороны – талантливые девушки не могут заниматься любимым делом, и, хуже того, пациенты лишаются талантливых хирургов.

V

Напоследок я бы хотел вернуться к нашему мысленному эксперименту с экскаваторщиками и медсестрами. Разумеется, Швеция пока не стала раем гендерного равенства. Многие женщины по-прежнему заняты в непрестижных профессиях, или же, что более вероятно, профессии с преобладающей долей женщин меньше ценятся в обществе, и к этому я еще вернусь. Но ситуация меняется в правильном направлении, и достаточно быстро. Буквально сорок лет назад профессор Каролинского института мог сказать студентке факультета медицины, что ей нечего делать во врачебной профессии. Она занимала чужое место, так как все равно она скоро выйдет замуж и будет сидеть дома[16]. Сегодня доля женщин-врачей достигает 50 % процентов, и уже сложно представить медицину без них. В других сферах ситуация изменилась не так радикально, несмотря на весь