Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов

ответственно перед рейхстагом. Хотя парламент теоретически мог обсуждать любой вопрос, это не могло иметь никаких непосредственных последствий для правительства. Заседания были открытыми и становились достоянием широкой общественности.

Несмотря на то что Бисмарк при написании конституции стремился всячески ограничить власть парламента, влияние рейхстага на общество в действительности оказалось весьма значительным. Дебаты в парламенте, выступления представителей политических партий нередко оказывались в центре внимания всей страны. Хотя рейхстаг не имел полномочий принимать какие-либо решения в области внешней политики, он мог обсуждать действия правительства в этой сфере, оказывая значительное влияние на общественное мнение и вынуждая органы исполнительной власти считаться с точкой зрения партийных политиков. Бундесрат же, напротив, самостоятельной роли в формировании внешнеполитического курса Германской империи не играл.

Переходя к негосударственным структурам, тем или иным образом влиявшим на формирование внешнеполитического курса Второго рейха, необходимо начать с двух из них, находившихся на стыке государства и общества. Первой является императорский двор. Не являясь органом государственной власти в строгом смысле слова, он был своего рода закрытым клубом, объединявшим многих крупных представителей политической элиты. Наибольшую роль при дворе играла, разумеется, прусская аристократия, представители которой часто занимали ключевые посты в государственном аппарате. Впрочем, даже не находясь формально на государственной службе, они обладали большим влиянием в правящей элите. Благодаря доступу к монарху прусские аристократы (особенно консервативные остэльбские землевладельцы) могли оказывать серьезное влияние на германскую политику. При дворе они часто образовывали группировки, концентрировавшиеся вокруг сильных лидеров или представителей монаршего семейства. В качестве примера можно назвать придворную группировку, сложившуюся вокруг императрицы Аугусты, супруги Вильгельма I. Люто ненавидевшая Бисмарка, Аугуста собирала вокруг себя его политических противников и серьезно осложняла ему политическую деятельность.

Второй структурой (вернее, группой структур) являлись политические партии. К пограничным их позволяет отнести тот факт, что они, с одной стороны, существуют вне государственного аппарата, с другой — непосредственно формируют ряд органов власти, в данном случае рейхстаг. В Германской империи существовала многопартийная система. Отсутствие реальной правительственной ответственности лишало партии важного стимула к объединению и формированию коалиций, а мажоритарная система и отсутствие «входного барьера» на выборах помогали малым и локальным партиям получать мандаты. В итоге в рейхстаге было одновременно представлено около десятка партий. Политические движения имели весьма расплывчатые установки по различным конкретным вопросам и во многих случаях могли с легкостью менять их или идти на компромиссы. В результате они так и остались «на задворках власти», не будучи в состоянии сыграть большую роль в жизни страны. Процесс раскола старых и формирования новых партий продолжался в течение всей истории Второго рейха, поэтому мы ограничимся описанием лишь основных из них.

На правом фланге германского политического спектра находились две консервативные партии — Германская консервативная и Имперская. Консерваторы действовали теперь в рамках парламентской системы, признавая её, пусть неохотно, как данность и стремясь усилить в ее рамках позиции традиционалистских институтов — монарха, церкви и армии. Представляя интересы крупных промышленников и аграриев, они были сторонниками протекционизма. Во внешней политике консерваторы выступали за монархическую солидарность, хорошие отношения с Австрией и Россией. Влияние консервативных партий постепенно уменьшалось.

В центре политического спектра находились либеральные партии. Правый фланг представляла Национал-либеральная партия, стремившаяся сочетать верность определенным идеям немецкого либерализма и активное сотрудничество с правительством. Во внешней политике они выступали с позиций национализма, являлись сторонниками колониальной экспансии. Левые либералы (прогрессисты) традиционно находились в оппозиции, выступали за соблюдение принципа свободной торговли, сотрудничество с Англией и весьма скептически относились к России. Влияние либералов также постепенно уменьшалось, причем правых быстрее, чем левых.

На левом фланге политического спектра находились социал-демократы. Образовав единую партию в 1875 году, они проделали путь от маргинальной оппозиции до крупнейшей политической силы страны. Несмотря на отчетливый дрейф в сторону реформизма, взгляды социал-демократов на внешнюю политику оставались довольно радикальными. Они выступали за дружбу народов, разоружение и против буржуазного национализма. Правда, в начале XX века национализм все же пустил глубокие корни и среди германской социал-демократии.

Особое место в партийной системе Германской империи занимала католическая партия Центра. Она образовалась в результате совместных действий немецких католических политиков в 1870 году и стала одной из немногих в Германской империи, приблизившихся к тому, чтобы стать действительно массовыми. Программные установки Центра были отчётливо клерикальными. Партия не являлась центристской в прямом смысле слова, во многих отношениях ей были близки программные установки консерваторов. В течение практически всего времени существования Второго рейха Центр находился в оппозиции. Во внешней политике партия выступала за ограничение великодержавных амбиций, сотрудничество с другими католическими государствами, примирение с Францией.

Важным инструментом в руках политических партий являлась пресса. В Германии в середине 1870-х годов существовало 823 газеты, выходивших не менее трех раз в неделю, и 1874 — появлявшиеся не чаще двух раз в неделю. Практически каждая партия имела в распоряжении газету национального значения; почти все центральные издания имели достаточно четко выраженную политическую позицию. Оговоримся сразу — многие из них являлись формально независимыми. Тиражи их были не столь велики по меркам XX века (как правило, речь шла о десятках тысяч экземпляров), но это с лихвой компенсировалось обширной сетью местных, региональных изданий, которые с удовольствием перепечатывали важнейшие материалы своих «старших сестер». Большое влияние имела правительственная пресса. Нельзя не упомянуть и о таком явлении, как «рептильная пресса» — формально независимые, но в действительности финансируемые и в той или иной мере направляемые правительством газеты.

Пресса играла большую и быстро возраставшую роль в германской политической жизни, выступая в качестве выразительницы общественного мнения. Часто она была своеобразным каналом связи между правительством и обществом, работавшим в двустороннем режиме. Как и во многих других европейских странах, массовая германская печать отличалась склонностью к национализму, порой переходившему в открытый шовинизм. Это вполне соответствовало господствовавшим в обществе настроениям.

Германию конца XIX — начала XX веков часто рассматривают как классический пример милитаризации общественного сознания. В этом есть, безусловно, некоторое преувеличение, вызванное влиянием опыта двух мировых войн. Однако офицеры пользовались в обществе огромным уважением; гражданские должностные лица, вплоть до канцлера, предпочитали носить униформу. Мировоззрение многих немцев той эпохи включало в себя представление о превосходстве своей страны над соседними государствами и в то же время об опасности, которая исходит для Германии от ее соседей, в первую очередь Франции и России. Могущественная держава в центре Европы, окруженная завистливыми врагами, — так представляли себе многие немцы международное положение своей страны. «На протяжении всей своей истории у нее, наверное, никогда не было такого количества злобных и сильных соседей, столь заклятых врагов», — говорилось, к примеру,