Не делай этого… - Галина Колоскова

– Не можешь говорить, да?

Я мог поклясться, что Дашка кивнула в ответ.

– Мда, начинаются не только слуховые галлюцинации, но и зрительные.

Я почесал рыжуху за ушком, получив в ответ благодарное урчание, и направился на кухню, решив испробовать давешнее предположение. Бутылка пива из холодильника для меня и отлитый из кастрюли в тарелку бульон для Даши. Кошка обнюхала миску и с удовольствием принялась лакать содержимое, иногда прерываясь, чтобы выловить лапкой кусочек мяса и проглотить, почти не разжевывая.

Я усмехнулся:

– Губа не дура. Может, на гарнир огурчиков подрезать?

Можно было смеяться сколько угодно, но стало ясно, что готовить теперь придётся на двоих.

4 глава

В эту ночь я долго не мог уснуть, прислушиваясь к малейшему шороху или скрипу, то же самое делала и улегшаяся в ногах кошка, поднимая мордочку вверх и поворачивая ушки в разные стороны.

Я не помнил момента, когда провалился в сон или странную явь – уж слишком реальным казалось всё то, что происходило…

Низкий потолок тесной комнаты, восковые куклы лежат на застеленном чёрной тканью столе. Вместо лиц приклеенные овалами обрезанные фотографии. Странная догадка бьёт в мозг, и мне не нужно вглядываться в бумажные изображения. Я знаю, кто на них запечатлён… Безмолвный вскрик пытается вырваться из пересохшего горла. Я хочу кричать, но не могу. И снова всё тот же девичий шёпот у уха.

– Не делай этого! Просто смотри…

Морщинистая рука поджигает пламенем спички фитиль большой свечи такого же, что и скатерть, цвета, заносит над куклами тесак и бьёт плашмя, превращая восковые фигуры в изломанное месиво.

Перед глазами всё расплывается, и я оказываюсь в помещении, заполненном странными едкими запахами. Яркий свет нескольких ламп режет глаза. Я не решаюсь перевести взгляд вниз, зная, кто там лежит. На железном столе останки самых дорогих людей…

– Формальдегид и смерть…

– Простите, что? – Невысокий человек, укутанный в клеёнчатый фартук, участливо смотрел на меня. – Они погибли мгновенно, не почувствовав боли, если вас это утешит…

– Тебе стало легче? – Скрежещущий голос старухи взрывает виски.

Я пытаюсь втянуть в сжатые рёбрами лёгкие воздух и не могу. Боль настолько реальна, что рвёт вены на горле. Я громко кричу и… просыпаюсь.

Зелёные глаза Дашки у моих глаз, подушечки лап на шее; это боль от её когтей возвратила меня в реальность.

– Спасибо, – губы, покрытые коркой высохшей слюны, едва шевелились, – что со мной…

Ответа ждать не от кого, в комнате кроме меня только кошка.

***

Я стоял на остановке в ожидании троллейбуса. Прохладный ветер не приносил облегчения пьяному мозгу. Глаза слипались, а асфальт упорно пытался вырваться из-под ног…

– Разрешите с вами познакомиться? – Приятный женский голос показался странно знакомым. Я поднял взгляд вверх.

Высокая, чуть полноватая девушка протягивала мне руку. Мягкая ладошка коснулась пальцев, разливая тепло по отравленному алкоголем телу.

– Очень приятно! – И это было не просто словами, а констатацией факта.

– Можно я провожу вас до дома? – спросила она без доли смущения.

Неожиданное предложение вызвало у меня улыбку.

– Всё с ног на голову. Это мужчине следует первым знакомиться и предлагать…

– Кто такое сказал? – перебила меня девушка. – Что за правила неизвестного этикета? Мы в каком веке живём?

– Точно, забыл. – Короткий хохоток и бессвязное бормотание извинений делали меня похожими на идиота. – Я не всегда такой…

– Какой?

– Пьяный и…

– Вот потому и предлагаю вас проводить. Не бойтесь, не обижу.

Меня опять перебили, и стало ясно, что терпение не являлось добродетелью рыжеволосой… красавицы? Вот на это пока я не мог ответить. Скорее, обыкновенной девушки. Хотя… разве обыкновенная решилась бы заговорить с пьяным незнакомцем в столь позднее время?

– Андрей.

– Что?

– Зовут меня так. Вы же хотели со мной познакомиться.

– Простите… – Даже в темноте я смог различить румянец, окрасивший её щеки. – Даша.

– Как? Опять? – протянул я.

– Почему опять? – удивилась девушка. – Дарья меня зовут, но можно просто Даша – мне так больше нравится.

– Везёт мне на это имя в последнее время, – попытался пояснить я.

– Так много девушек вас преследуют? – уточнила она.

– Да нет. Скорее, наоборот. – Я почесал затылок, пытаясь выстроить мысли в разумное объяснение. – Кошку недавно привёз из деревни, так же звать. Вы даже похожи окрасом… Ну, цветом волос… Глаза пока не разглядел…

– Зелёные. Какое счастье, что я не кошка. – Девушка улыбалась, и мне очень нравились ямочки, появившиеся на круглых щёчках.

Подъехавший троллейбус приветливо распахнул двери. Я протянул Дарье руку и повторил предложенное ею ранее:

– Разрешите проводить вас до моего дома?

Непонятное ощущение, что мы раньше встречались, и чувство родства с совершенно незнакомым человеком казались невероятно странными. Мне было легко рядом с ней.

Я постарался незаметно рассмотреть Дарью. Летняя обувь на невысоком каблуке. Тонкая лодыжка, крепкие икры, длинные ноги, прикрытые выше колен несколько старомодным платьем, если, конечно, я разбирался в женской моде. Кофта, застёгнутая всего на одну пуговицу, обтягивала высокую крепкую грудь. Нежная кожа лица и шеи, цепочка, уходящая вглубь ложбинки между двух полушарий…

Я поднял взгляд, не желая смущать девушку. Слегка выпирающие ключицы, тонкая жилка, пульсирующая на длинной шее. Круглый подбородок, губы, растянутые в усмешке. Покрытый мелким пшеном веснушек нос, и, наконец, взгляд упёрся в глаза… Зелёные, яркие, обрамленные густыми ресницами, блестящими озёрами выделяющиеся на бледном лице. И как я мог не рассмотреть их цвета?..

– Дашкины…

– Что?

– Глаза у вас кошачьи.

Она улыбалась.

– Я похожа на вашего питомца, вы уже говорили об этом.

– Ну, не совсем. Моя кошка полностью рыжая, а у вас только волосы. И Дашей я зову её, значит, вы будете Дарьей, как дар Божий.

Громкий смех девушки привлёк внимание нескольких пассажиров. Я улыбался. Как же давно на меня не бросали осуждающих взглядов. Идиотское чувство какой-то причастности к чужой тайне и нужности грело душу. Я надеялся, что наша встреча с Дарьей не случайна, а может быть, просто хотел верить в это.

– Слава Богу, хоть чем-то мы отличаемся.

Лучики в уголках век, образовывавшиеся при улыбке, делали её трогательно беззащитной девочкой. Но вот само выражение глаз, то, что скрывалось в их глубине…

– У вас очень бледная кожа. Совсем не загораете? – задал я вовсе не тот вопрос, что хотел.

– Это связано с работой. Почти не бываю на солнце.

Я никак не мог определить её возраст, спрашивать напрямую об этом не хотелось. Наивность ребёнка в сочетании с глазами зрелого человека. Работать можно начать и в шестнадцать. Я продолжал расспрашивать в надежде побольше узнать о ней.

– А выходные?

– У меня их не