Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов

5. В самую полночь они находились при постели Ромулы; вдруг снизошедший с небес свет наполнил всю ее келию и сиял таким блеском, что поразил сердца присутствующих невыразимым страхом; все тело их, как после сами они говорили, оцепенело от ужаса, и они оставались неподвижными. Потом послышался шорох как бы от какой-нибудь большой толпы людей; дверь келии стала сотрясаться, будто в нее толкалась толпа входящих; они чувствовали, как говорили, присутствие вошедших, но от необыкновенного страха и света не могли видеть, потому что и страх, и самая ясность такого света поражали и закрывали им очи. За сим светом тотчас распространилось необыкновенное благоухание, так что приятность запаха успокоила их души, пораженные сиянием света.

6. Но когда они не могли выносить силы такого света, Ромула начала ласковым голосом утешать находившуюся при ней и дрожащую Редемпту, наставницу ее в добродетелях, говоря: «Не бойся, матушка, я еще не умираю». Много раз повторила она слова сии, и свет, нисшедший с небес, стал мало-помалу исчезать, но запах, явившийся после него, оставался. Так прошел другой и третий день, а запах, разлившийся в келии, все еще оставался.

7. В четвертую ночь она снова позвала свою наставницу и по приходе ее попросила и приняла Святое Причастие. Ни сама Редемпта, ни другая соученица больной не отходили от постели ее, – и вот внезапно на площадке пред дверью ее кельи устроились два хора поющих и, как рассказывали, из звука голосов можно было узнать два различных пола: мужчины пели псалмы, а женщины вторили им. Во время небесного отпевания пред дверьми келии святая душа Ромулы разрешилась от тела. Когда она возносилась на небо, то чем выше возлетали хоры поющих, тем слабее слышалось псалмопение, доколе не исчезли наконец и звуки псалмопения, и благоухание.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

О кончине монахини Тарсиллы

1. Иногда для утешения исходящей души является Сам Виновник и Раздаятель жизни. Здесь я повторю, что рассказывал, помнится, в беседах на Евангелие[46] о Тарсилле, моей тетке. Она между двумя другими сестрами своими отличалась постоянною молитвою, трезвою жизнью, необыкновенным воздержанием и сими добродетелями достигла высокой святости. Ей явился в видении прапрадед мой Феликс, предстоятель Римской церкви, и, показав ей жилище вечного света, сказал: «Иди, я приму тебя в это жилище света».

2. Тотчас за сим Тарсилла заболела лихорадкой и приблизилась к смерти. И как обыкновенно при кончине знатных жен и мужей сходятся многие для утешения родственников их, так и в час ее смерти многие мужи и жены окружили ее ложе. Вдруг она взглянула вверх, увидела идущего Иисуса и громким голосом стала кричать окружающим ее: «Отойдите, отойдите! Иисус идет». И в то время как устремила она очи свои на Явившегося, святая душа ее вышла из тела. Вдруг распространилось такое удивительное благоухание, которое сладостью своей всем доказало, что точно приходил туда Виновник сладости.

3. Когда же тело ее по обыкновению раздето было для омовения, увидели на локтях и коленах ее наросты из загрубевшей кожи, подобные наростам у верблюдов, образовавшиеся от продолжительных коленопреклоненных молений, и мертвая плоть засвидетельствовала, что всегда делала душа ее при жизни.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

О кончине отроковицы Музы

1. Не умолчу и о том, что рассказывал вышеупомянутый раб Божий Проб о сестре своей по имени Муза, малой отроковице. В одну ночь явилась ей в видении Пресвятая Богородица и Приснодева Мария и показала равных ей по возрасту отроковиц в белых одеждах. Муза желала присоединиться к ним, но не смела; Пресвятая Дева Мария спросила ее о том, желает ли она быть с ними вместе и проводить жизнь в служении Ей. Отроковица сказала Богоматери: «Желаю», – и тотчас получила от Нее заповедь, чтоб отселе она не делала ничего детского и легкомысленного, воздерживалась от смеха и игр, зная, что в тридцатый день придет на служение Ей в ряду с теми девицами, которых видела.

2. После сего видения отроковица совершенно изменилась во всем своем поведении, бросила детские шалости и стала вести строгую жизнь. Родители удивились такой перемене и спросили о причине ее. Муза рассказала, что заповедала ей Богоматерь, и объявила, в какой день отойдет на служение Ей.

3. После двадцать пятого дня она заболела. В тридцатый день, когда приблизился час ее кончины, Муза увидела идущую к себе Богоматерь с теми отроковицами, которые явились ей в видении. На зов Богоматери она отвечала с благоговейно потупленными глазами громким голосом: «Иду, Госпожа моя, иду, Госпожа моя». С этими словами она испустила дух и вышла из девственного тела на жительство со святыми девами.

4. Петр. Так как род человеческий предан многим, бесчисленным порокам, то Небесный Иерусалим, я думаю, большею частию наполнен малыми детьми и младенцами.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

О том, что некоторым детям родители худым воспитанием закрывают вход в Царствие Небесное, и о богохульном отроке

1. Григорий. Правда, должно верить, что все крещеные младенцы и умирающие в самом младенчестве входят в Царство Небесное, но должно также верить, что не все малые дети, которые могут уже говорить, входят в Царство Небесное. Некоторым детям вход в него заключают родители, когда худо воспитывают их.

2. Один муж, всем известный в нашем городе, за три года пред сим имел сына лет, кажется, пяти, которого, по причине чрезмерной плотской любви, слабо воспитывал. Этот мальчик, как только встречал что-нибудь противное себе, имел обыкновение (тяжело и говорить) хулить величество Божие. За три года пред сим он тяжко заболел и приблизился к смерти.

3. Когда отец держал его на руках, мальчик, затрепетав от ужаса, увидел, как свидетельствовали бывшие при смерти его, идущих к себе злых духов и начал кричать: «Защити, отец! Защити, отец!» Во время крика он наклонил лицо, чтобы скрыться от них на груди у отца. Отец спросил его, дрожащего, что он видит, мальчик отвечал: «Черные люди пришли, хотят меня унести». Сказавши это, он тотчас похулил имя величества Божия и испустил дух.

4. Всемогущий Бог, чтобы показать, за какую вину он предан был таким мучителям, допустил умирающего повторить то, в чем не хотел исправлять его отец при жизни, допустил, чтобы долго живший, по долготерпению Божию, богохульником произнес хулу при смерти, дабы отец его познал вину свою и увидел, что небрежением о