Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов

пламени сем (Лк. 16, 24). Итак, если Сама Истина утверждает, что грешный богач осужден был на мучение в огне, то кто из умных людей станет отрицать, что души грешников содержатся в огне?

4. Петр. Правда, и разумом, и свидетельством Истины душа побуждается к вере, но когда приходит в раздумье, опять медлит убеждаться. Ибо каким образом бестелесное существо может быть содержимо и мучимо вещественною силою?

Григорий. Скажи, пожалуйста, телесными или бестелесными ты считаешь отпадших духов, лишенных небесной славы?

Петр. Какой здравомыслящий человек духов назовет телесными?

Григорий. А огонь гееннский ты признаешь невещественным или вещественным?

Петр. Не сомневаюсь, что огонь гееннский вещественный и в нем непременно будут мучиться тела.

5. Григорий. Истинно скажет отверженным в последний день Сама Истина: идите… во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41). Итак, если диавол и его ангелы, будучи бестелесными, осуждены на мучения в вещественном огне, что удивительного, если и души, еще прежде соединения с телами, могут чувствовать вещественные мучения?

Петр. Истина очевидна, и ум не должен более сомневаться в этом предмете.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

О смерти царя Теодориха арианина

1. Григорий. Если ты с таким трудом убедился, то надеюсь в вознаграждение за труд умножить твою веру, когда расскажу тебе то, что сам слышал от людей, заслуживающих доверия. Юлиан, второй апокрисиарий Римской церкви, которой я по воле Божией служу, умерший почти семь лет назад, часто ходил ко мне, когда я был еще в монастыре, и обыкновенно беседовал со мной о предметах душеспасительных.

2. Однажды он рассказал мне следующее: «В правление царя Теодориха[50] отец тестя моего исполнял в Сицилии должность сборщика податей и уже возвращался в Италию. Корабль его пристал к острову, называемому Липарис. Там жил один пустынник, муж, украшенный великими добродетелями. Пока корабельщики приготовляли корабельные снасти, упомянутому отцу моего тестя вздумалось (со своими спутниками) сходить к сему человеку Божию и поручить себя его молитвам.

3. [Сей] Господний муж принял их и между другими разговорами сказал: “Знаете ли, что царь Теодорих умер?” Посетители тотчас отвечали ему: “Нет, мы оставили его живого и ничего такого не слыхали о нем доселе”. Раб Божий опять сказал им: “Действительно умер: вчерашний день он, раздетый и разутый, со связанными руками отведен был в девятом часу папою Иоанном[51] и Симмахом патрицием и низвергнут в это соседнее жерло вулкана[52]”.

4. Услышав об этом, они с точностью записали день и по возвращении в Италию узнали, что царь Теодорих умер именно в тот день, в который показаны были рабу Божию его смерть и наказание». За то, что папу Иоан на Теодорих замучил в темнице, а патриция Симмаха усек мечом, по правде брошен был в огонь, как показано в видении, теми, которых неправедно судил в сей жизни.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

О смерти Репарата

1. В то время, когда я только еще начинал жаждать уединенной жизни, один почтенный старец, по имени Деусдедит, друг знатным людям нашего города, особенно со мной был связан узами дружбы.

2. Он рассказал мне следующее. Во времена готов один знаменитый муж [сенатор], по имени Репарат, приблизился к смерти. Долго лежал он уже безгласный и окоченелый, так что, казалось, дыхание жизни совсем оставило его и тело лежало бездыханным. Многие пришедшие и его семейство уже оплакивали его как умершего; вдруг он ожил, и слезы всех плачущих превратились в удивление.

3. Возвратившись к жизни, он сказал: «Скорее пошлите раба к церкви блаженного мученика Лаврентия, которая называется по имени строителя ее Дамасовою[53], чтоб он узнал и уведомил, что делается с пресвитером Тибурцием». Тибурций, говорят, предан был тогда плотским пожеланиям; о его жизни и нравах хорошо помнит и Флоренций, теперешний пресвитер той церкви.

4. Раб отправился, а Репарат, возвратившийся к жизни, рассказал, что узнал о нем там, куда взят был, именно: «Приготовлен был большой костер; пресвитер Тибурций возведен был на него и положен; потом подложили огня и зажгли костер. Приготовлялся и другой костер, которого высота простиралась, по-видимому, от земли до неба». Услышавши это, слушатели вскричали: «Для кого?» Но Репарат уже умер тотчас после сих слов, а раб, который был послан к Тибурцию, нашел его уже умершим.

5. Очевидно, Репарат водим был на место мучений, видел их, возвратился к жизни, рассказал и потом умер не для себя, но для нас, чтобы мы, пока еще находимся в сем мире, отстали от худых дел. Приготовление же костров Репарат видел не потому, чтобы во аде горели дрова, но для удобнейшего рассказа живущим видел в горении грешников то, чем обыкновенно поддерживается у живущих вещественный огонь, дабы они, слыша об известном, научились бояться того, что им еще не известно.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

О смерти куриала, которого могила была сожжена

1. Муж достопочтенной жизни Максимиан, епископ Сиракузский, который долго настоятельствовал в Риме над моим монастырем, обыкновенно рассказывал страшное происшествие, случившееся в области Валерии. «Один куриал[54] в Великую Субботу воспринял в Таинстве Крещения одну молодую девицу. Возвратившись после поста домой и напившись чрез меру вина, он упросил эту [восприемную] дочь свою остаться с ним и в ту же ночь (что и сказать непристойно) растлил ее.

2. Встал он утром и нечистый стал собираться в баню, как будто банная вода смывает греховные пятна. Сходил в баню, омылся и со страхом стал размышлять о том, как пойдет он в церковь: не идти в такой день в церковь – стыдился людей, а идти – боялся суда Божия. Стыд пред людьми победил, и он пошел в церковь, но стоял со страхом и трепетом, ежеминутно ожидая, как овладеет им нечистый дух и станет мучить пред всем народом. Однако ж, вопреки сильному опасению, с ним не случилось такого несчастия в продолжение литургии.

3. С радостью вышел он и на другой день, уже беззаботный, отправился в церковь; и таким образом во все шесть дней ходил в церковь веселый и беззаботный, воображая, что Бог или не видел его злодеяния, или, по милосердию, простил. Но на седьмой день он умер внезапною смертью и предан был погребению. Спустя долгое время на виду у всех появился из гроба его пламень и дотоле жег его кости, пока не сжег весь гроб и землю, которая была насыпана над ним».

4. Этим действием всемогущий Бог