Бастардорождённый - DBorn

издать нужное количество книг, но отметил, что если Вера хочет строить что-то в его землях, то пусть начнёт с сиротских приютов, лечебниц и домов. Мест для молитв в его землях было в избытке.

Дальнейшему спасению Веры Хамфри посвятил всю свою жизнь. Новый Верховный септон продолжал заданный курс реформ, боролся с коррупцией в рядах сановников и подаривших ему власть членов Коллегии Праведных. Вера поддавалась изменениям крайне медленно и неохотно, даже с учётом того, что те должны были пойти ей на благо. Реформы Хамфри разделили семибожников на два вечно враждующих лагеря.

Каждые три-четыре года септоны подымали чернь на мятеж с призывом вернуть Вере её прежний вид и провозглашали нового главу церкви. Иногда к ним даже присоединялись дворянские дома. Мятежи вспыхивали сначала в Просторе, а затем и в других регионах, бунтовщики справедливо полагали, что новой, беззубой и миролюбивой Вере будет нечего противопоставить их мечам, но каждый раз бунты успешно подавлялись силами Великих домов, армией короля, а в случае Речных земель и вовсе Братством Соратников.

Хамфри оставался непоколебим, бунты и последовавшие за ними покушения лишь закрепили его решимость продолжать. Верные ему септоны вещали, что враждебность консервативной части церкви лишь знак, что нынешний глава Веры на верном пути.

* * *

Драконий камень, Закатные королевства

Палата Расписного стола, в своё время ставшая символом могущества драконьего дома, символом завоевания материка, символом соединения разрозненных королевств в одно единое государство, даже сейчас вызывала восхищение своим величием, красотой и великолепием. Большой стол для совещаний в самом его центре своей формой невероятно точно повторял карту материка со всеми его мысами, заливами, горами, реками и лесами. Казалось бы, очередной символ завоевания Эйгона, очередное напоминание о многовековой власти драконов над материком, но один запечатлённый на предмете мебели посыл стоил того, чтобы оставить его для себя и для потомков.

На этой карте не было границ королевств, ведь они были одним государством и править им должен был один король. Король династии Баратеонов. Отсутствие границ также намекало на стремление к миру между регионами, к их сплочённости, Эдрик противопоставлял его раздробленности, которая предшествовала Завоеванию.

Стены Палаты были ориентированы по всем сторонам света, и на каждой было большое остроконечное окно. Председательское место — высокий стул с деревянной спинкой — находилось посередине, в точности там же, где у побережья Вестероса находится сам Драконий Камень, и было точно таким же, как и у остальных членов совета, с той лишь разницей, что с этого места было отлично видно всю карту. Все земли, которыми правил король, земли, в которых жили те, кого он поклялся защищать.

За председательским местом на стене висело огромное раздвоенное полотно с раздвоенным королевским знаменем. С золотым венценосным оленем на чёрном поле и таким же угольно-чёрным оленем, но на поле золота. Знамя не искусно вышитое на заказ из лучших материалов, но окроплённое кровью, пронзённое стрелами и прошедшее огни восстания, войну с узурпатором и вьюги Долгой Ночи.

Подле него висели и флаги неприятеля, добытые уже в последующих военных кампаниях. Под ними же в искусно выполненных стеклянных витринах и на постаментах находились прочие военные трофеи, диковинные изобретения мейстера Гормона и одни из самых первых экземпляров новых книг, выходящих из-под печатных прессов Дейнов Заката.

Этим вечером в палате было непривычно тихо. Золотистые лучи закатного солнца пробивались сквозь окна, играя на поверхности стола тенями, похожими на очертания древних королевств. Казалось, что стены впитали в себя остаточные звуки прошлого, и даже слабое эхо шагов гасло, словно растворяясь в этой торжественной и необычной тишине. Казалось, что в помещении не было никого, помимо старого северянина, наслаждающегося последними лучами уходящего за горизонт солнца. Однако вскоре из коридора послышался грохот солдатских сапог. Дверь палаты широко распахнулась, пропуская внутрь монарха в сопровождении самого молодого из рыцарей его королевской гвардии.

— Вы как всегда самый первый, лорд Старк, — улыбнулся Эдрик Баратеон.

— Милорд, — кивнул Эддарду королевский гвардеец, северянин с вытянутым лицом, тёмными волосами и серыми глазами отца.

— Кто-то же должен учить вас, молодёжь, пунктуальности, — с улыбкой ответил Нед, было ясно видно, что возможность по-старчески побрюзжать доставляет ему искреннее удовольствие. — К тому же когда ещё мне подвернётся возможность побеседовать с внуком без формальностей и придворного этикета?

Смущённый подобным откровением королевский гвардеец отвёл взгляд в сторону. Монарх попытался спрятать в кашле смешок и лукавую улыбку. Тщетно. Затем Баратеон жестом пригласил рыцаря усесться на одно из свободных кресел.

— В пору ли тебе пришёлся Закат, Джорах? — с отцовской теплотой спросил Старк. — Как тебе настоящий легендарный меч?

— Тяжёлый, — поделился своей оценкой сир Дейн. — Но навряд ли такой же тяжёлый, как корона его величества.

— Мия верит, что лишь достойный человек сможет совладать с этим клинком, в то время как в руках человека недостойного он будет весить всё больше и больше с каждым последующим взмахом, — отметил король. — Но да, корона может быть тяжелее любого клинка, даже эбенового.

— О-о-о, — протянул Старк. — Интересно, и откуда у юной принцессы столь широкие познания касательно фамильной реликвии дома Дейн?

— Кто знает, — пожал плечами Эдрик. Лицо Джораха стало предательски красным.

— Возможно, леди Мия наслушалась придворных баек, — попытался оправдаться Дейн. — Закат на это не способен.

— Или даже Меч Сумрака не знает, какую магию заключил в руны на клинке его создатель, — встал на защиту дочери монарх.

— Как дела во Рву? — сменил тему обсуждения Эддард.

— Ничего принципиально нового, отец привычно в заботах. Матушка пишет, что ей нравится его седина, и она искренне удивлена тем фактом, что живот в этом браке может расти не у неё одной.

— Да, — искренне засмеялся король. — Кошмарный Волк, как известно, держит своих жён занятыми. К слову, лорд Старк, не напомните, сколько у вас сейчас внуков?

— Я перестал считать и запоминать их имена на четвёртом десятке, — с кривой улыбкой отметил северянин, но его глаза, в которых сквозила тёплая грусть, выдавали гордость за столь многочисленное потомство. Джорах и Эдрик ясно видели, что мужчина лукавит.

— Так недолго и разориться на подарках на именины, — пошутил король. — Никакой казны не хватит.

— Перед отъездом ко двору младшие попросили меня поиграть с ними в последний раз, — начал Джорах.

— И?

— Пока я их искал, матушка успела организовать прощальный пир…

— А леди Вель пишет, что двоих спрятавшихся никто не нашёл до сих пор, — закончил за него шутку Эддард.

— Да-а-а, — протянул Эдрик. — А говорят, что это у меня при дворе не бывает скучно.

— Главное, что у вас при дворе бывает тихо, — философски