Змея в норе - Ольга Олеговна Погожева

Один – один, агент Томпсон. Бесстрашие добывается победой прежде всего над самим собой…

– Я не знал, сколько у Салли людей и кто они, – тяжело дыша, продолжал нелёгкую исповедь Адриан. – Я обязался следить за тем, чтобы твоё расследование уходило в сторону как можно дальше. Затягивать сроки. Ставить тебе палки в колёса…

– Ну-у, ты проделал похвальную работу, – нехотя признал менталист. – На каком-то этапе я тебя почти возненавидел.

– Зато с Лайтом сдружился, – не упустил возможности уколоть Адриан. – По правде, я и сам на него не думал. До последнего не думал… Эдвард, он… бывший военный, со своим кодексом чести…

– Мне тоже так показалось, – погрустнел Джон, потирая свободной рукой лоб под повязкой. – Эд мне… понравился. Уверен, Салли подцепил его на особо хитрую приманку…

– У Эда никого нет, – напомнил Томпсон. – У Салли не получилось бы надавить на его слабые места. Некем запугать, нечем подкупить… Эдвард был равнодушен к деньгам, не имел пагубных пристрастий…

– Чем же он жил? – удивилась миссис Ллойд. – У всех есть, ради чего жить. Если только… не цепляться за прошлое.

Джон едва не подскочил в кровати, вовремя одумавшись лишь после ледяного взгляда супруги.

– Ты гениальна, дорогая! – с таким искренним обожанием выдохнул раненый менталист, что Кира поспешно отвела завистливый взгляд. Везёт же некоторым! А ещё мозги мужу выносит, всё ей не так… – Ну конечно! Эд служил у полковника Салли…

– Военные преступления? – тут же насторожился агент Томпсон. – Можно копнуть…

– Смотри, как бы тебя не закопали, – честно предупредил Джон. – Война – дело грязное, макнёшься – прежним не выйдешь. Возможно, ты прав. Но таких, как Лайт, можно купить только его же идеалами. Подкупить собственным кодексом чести. Напомнить армейские клятвы. Вероятнее всего, – тяжело вздохнул менталист, – Эд искренне полагал, что чистит ряды агентов от предателей.

Кира ахнула, прижимая ладонь к губам. Если агент Ллойд прав, до чего же жаль красавчика Эдварда!..

Но не настолько, разумеется, чтобы носить ему передачи за решётку.

– Мы не можем этого знать, – осторожно проронил Томпсон.

– Но можем спросить, – тут же парировал менталист. – Как только Эдвард проснётся. После предательства Салли, полагаю, бежать ему уже некуда и незачем. Лайт не из тех, кто станет скрываться по тёмным углам, лгать или изворачиваться. Да и убивал он не из-за выгоды. В этом я почти уверен.

Томпсон недоверчиво фыркнул, постепенно обретая прежнюю самоуверенность. Что не могло не печалить – с раскрасневшимся лицом и блестящими глазами блондин нравился Кире всё-таки больше.

– И ты полагаешь, что Эдвард вот так запросто откроется тебе? Выложит всё, что накипело?..

– Ну ты же выложил.

Адриан осёкся на полуслове, открыл и закрыл рот. Снова расцвели яркие пятна на скулах – к вящему удовольствию мисс Карреры.

– Ты… ты…

Менталист снова потёр лоб с мучительной гримасой.

– Я и в подмётки не гожусь отцу, лорду Ллойду, но иногда… иногда получается. Я могу надавить, легко, на излёте, в момент эмоциональной беседы – и человек откроется. Выдаст больше, чем собирался… Кстати, у моей сестры это получалось играючи. Всё-таки у меня дурацкий дар…

– У Дианы? – хмыкнула Кира, припомнив подругу из церкви.

Джон покачал головой, устало прикрывая глаза.

– У Джен.

Лицо миссис Ллойд окаменело, и Кира, не удержавшись, потянула воздух носом. Пахло морозом, снегом и метелью, и жаркий лос-анджелесский день как будто стремительно остыл.

А за этим коротким именем, пожалуй, скрывалось нечто интересное, раз Эвелин Ллойд даже не попыталась скрыть болезненную гримасу…

– Осталось только пробить Эда на эмоции, – быстро совладал с собой агент Томпсон. – Уверен, с ним тебе придётся повозиться, Джон. Лайт – крепкий орешек.

– Агент Лайт ничего не станет скрывать, – вдруг выпалила Кира. – Не от вас, агент Ллойд! Помните, как он тогда сказал? Ну, там, в кабинете? Мы у телефона слушали…

– «Я восхищаюсь тобой, Джон», – медленно припомнила Эвелин. – Мисс Каррера права, дорогой! Если твой коллега и расскажет кому правду, то только тебе.

Кира, пожалуй, раздулась бы от гордости, услышав подобный комплимент – даже из уст собственного убийцы. Джон Ллойд погрустнел.

– Эдвард заслуживал лучшей судьбы, – непонятно обронил менталист. – И, может, ещё получит свой шанс… Но ты, Адриан, – встряхнулся агент Ллойд, – когда ты всё-таки определился?

Агент Томпсон вновь расцвёл яркими пятнами, но ответил ровно, почти невыразительно:

– Когда следил за мисс Каррерой.

Кира даже подпрыгнула от неожиданности, изумлённо глянув на блондина. Она не ослышалась? Чего он там сказал?..

– Я решил, – переводя горящий взгляд на Киру, продолжил Адриан, – что если мисс Каррера не боится фатальных последствий, перебегая дорогу федеральному бюро за пару баксов, то и мне зазорно. Можно сказать, я последовал положительному примеру.

Кира хватала ртом воздух ещё несколько секунд, переваривая услышанное, так что её непосредственный начальник всё же взял слово.

– Прямо уж пару баксов, – слабо возмутился агент Ллойд, – я не настолько скуп, Адриан! Если человек рискует жизнью, то это минимум двадцать пять в неделю.

– Плюс переработки, – подтвердила Кира, наконец прочистив горло. – Я вам не дешёвка, агент Томпсон! Хотя про положительный пример вы всё-таки перегнули…

– Ничуть, – удержал позиции Адриан. – Вы именно тот пример, которого мне не хватало.

Кира вспыхнула от удовольствия, Эвелин слабо улыбнулась, явно думая о своём, а агент Ллойд выпрямился на подушках, с почти отцовской гордостью глядя на мисс Карреру.

– Вольф говорил, что змею из управления следует тащить чужими руками, – припомнил менталист. – А я считаю, что иногда достаточно запустить туда другую… Вы – настоящая змея в норе, мисс Каррера! Пожалуй, лучшее моё приобретение за эту командировку…

Польщённая Кира не успела ответить: дверь в больничную палату распахнулась, и внутрь бодрым шагом вошёл доктор Константин Вольф.

– Меня звали? – кротко поинтересовался судмагэксперт. – Не отнекивайся, Джон: когда ты завираешься, твоя аура застенчиво мерцает.

– Во-первых, не мерцает, а во-вторых, откуда тебе знать? – возмутился агент Ллойд, мигом взбодрившийся при виде друга. – Ты же сам