Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

— Нет, конечно. Чак, элементали — это лучшая добыча для тех, кому Стихия нужна. Ты же знаешь, как трудно получить такие атрибуты. Именно ради них наши семьи и раскошелились.

— Тогда с чего это ты меня учить собрался, если элементалей не видел никогда? — нахмурился Тсас.

— Видеть не видел, но, говорят, они наподобие стриг. Такие же чахлые. Стриг я навидался. Главное спину не подставлять и не торчать на одном месте. Элементали издали врезать могут, они же стихийные. Но это не страшно, навыки у них медленно загружаются. Пока подготовят, можно успеть добежать и врезать. Все нормально будет.

Я указал на пятно, чернеющее на сероватой брусчатке:

— Господин Гизал, наверное, тоже так думал. В итоге ему не хватило двадцати пяти шагов до выхода. Не забывайте, ребята, тут безопасных мест не существует. И безопасных тварей тоже не бывает. Может, элементали и легкие противники, но только пока не подрастут. На высоких уровнях твари стихий запросто поджарят вас быстрее, чем вы их заметите.

Огрон повернулся и хлопнул по плечу уже меня:

— Чак, расслабься. Я помню, что ты умный, но я тоже подготовился. За тем дворцом серьезные элементали появляются раз в год, если не реже. Удобное место, и шагать недалеко. Самая ближайшая поляна со стихийниками.

Дверь выхода, медленно прикрывшаяся после нас, вновь распахнулась, выпуская Дорса и его «группу поддержки» — ребят и девушек из вассальных кланов. Как только выяснилось, кто есть кто, те быстро завели подобие дружбы с представителем главной семьи их объединения. При этом всячески старались выслужиться. Обычное дело, люди при любой возможности заводят и укрепляют связи с теми, кто стоит выше.

В школе этим почти все занимаются.

На площадке перед выходом стало тесно, потому как с Дорсом заявилось одиннадцать человек. Еле поместились в комнатушке перехода. Причем все помалкивали, с интересом поглядывая на нас и с ожиданием на своего лидера. У подчиненной аристократии не принято голос подавать, пока неясна позиция главного.

А отношение его к нам непонятное, но вряд ли позитивное. Я ведь обставил его в рейтинге в последний момент, сорвав первый бонус для Лабиринта. Дорс воображал себя вершиной, пупом школы, а тут такая оплеуха. Да от кого? От анонима, которого знать никто не знает, которому мастера не подыгрывают.

И который замешан в громком скандале с немалым штрафом.

Досадный проигрыш.

Встав передо мной, Дорс несколько секунд таращился нехорошо, а затем надменно произнес:

— Я успел услышать, что вы на ближайшее богатое место собрались? Мы тоже туда идем. Но мы не пойдем с тем, кто стесняется своего имени. Так что вы, сопляки, останетесь здесь.

Насчет имени — это наезд на меня. Но наезд так себе, несерьезный. А вот назвать благородного «сопляком» — это заявка на смертельное оскорбление. Будь у Дорса ума чуть больше, чем у карликовой канарейки, он бы знал, что кровная вражда и за меньшее может разгореться. Но мозгов у него столько, сколько есть, и нехорошее слово вырвалось.

Я улыбнулся с максимальной дружелюбностью:

— Да, я помню, что сопляком был тот глухонемой конюх, от которого тебя мать родила. Но, Дорс, я ведь не твой отец, так что не надо такое про меня говорить.

Камарилья Дорса, уже успевшая начать посмеиваться над «умным» высказыванием лидера, резко замолкла. Может, кого-то мои слова и повеселили, но показывать это нельзя.

Дорс побагровел, вскинул руку и, почти ткнув мне в грудь вытянутым пальцем, рявкнул:

— Оскорбление семьи! Дуэль! Прямо сейчас!

— Дорс, успокойся… — начал было Огрон.

Но взбешенный здоровяк, не оборачиваясь, нехорошим голосом предупредил:

— Не лезь, если тебе дорога твоя семейка. Чак, или кто ты там на самом деле! Дуэль! На мечах!

Я покачал головой и снисходительно усмехнулся:

— Дорс, ты что, головой только пищу жевать умеешь? Дуэли в школе запрещены. Сам видел, что случилось с теми, кто в самом начале это мимо ушей пропустил. Четверых выгнали, если не больше.

— Боишься, что и тебя выгонят, сопляк? — скривился Дорс.

Я снова покачал головой:

— Моя мать не простолюдинка и родила меня не от конюха. Я благородный, и если даю слово, это слово благородного. Ты, конечно, забыл свой первый день в школе, а вот у меня мозгов хватает, чтобы запомнить, что все мы обещали соблюдать правила Стального дворца Алого Стекла. Дуэли запрещены, так что, приняв твой вызов, я нарушу слово. А для благородного это недопустимо. К тому же ты безголовый индюк. Это я не оскорбляю, это такая же констатация, как твое печальное происхождение. Бросив мне вызов, ты заодно и оружие выбрал. Это серьезная ошибка. Это игнорирование дуэльного кодекса. За такую ошибку благородный господин Задар из семьи Гмай вырвал свое сердце и передал сопернику, прежде чем упасть замертво. И да, насчет оскорбления семьи. Понимаешь, в твоем случае это не работает. На это несколько причин. Так, ты первый допустил в своей речи оскорбительные высказывания. Да, ты мог по глупости не знать, что они оскорбительные, но в таком случае ты не должен считать, что я оскорбил твою семью. Я ведь просто вернул твои слова тебе. Ты, Дорс, не раз публично сомневался в моем благородстве по той причине, что так и не выяснил мое происхождение. Но ты забываешь главное. Благородство — это не только происхождение, это еще и особый кодекс поведения. Ты ведешь себя не как благородный, а как простолюдин. Так что благородной дуэли не заслуживаешь. И уж тем более не тебе, простолюдину, решать, где, как и на кого я и мои товарищи собираемся охотиться.

Дорс сжал ладони в кулаки с громким хрустом:

— Ты… Да ты… Хаос тебя побери, Чак! Ты слишком много болтаешь! Ты трус, ты отказался драться! Вы все это слышали!

Я на это лишь снисходительно усмехнулся:

— Если тебе так хочется подраться, ты можешь просто напасть на меня, как разбойник. Разумеется, это не будет дуэлью, зато не припомню такого запрета.

— Это будет нападение одного ученика на другого ученика, — ухмыльнулся Огрон. — Дорс, твоя семейка скажет тебе спасибо, когда узнает, что из-за тебя у вас началась вражда с имперским кланом.

— Да, — кивнул Тсас. — Нападение на ученика — это нападение на императора. Так считается.

Я, демонстративно сложив руки за спиной, принялся поощрять Дорса на агрессию, понимая, что его зачаточный ум на такое не отважится.

— Ну, чего стоишь? Вот я, можешь нападать. Что с тобой? Передумал? Ну и кто же из нас двоих тогда трус? Ладно, не огорчайся. Понимаешь, я настоящий аристократ,