Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

приходилось 35,5% личного состава войск, тогда как доля выходцев из Соединенных провинций составляла 32,6%[426]. В Бразилии немцы составляли 26,3% солдат, служивших с 1632 по 1654 год, а уроженцы Нидерландов — 36%{362}. С самого начала нидерландского восстания против испанцев Генеральные штаты рекрутировали людей на северо-западе Германии, однако эта практика была запрещена Священной Римской империей с началом Тридцатилетней войны в 1618 году, когда немецким князьям потребовалось вербовать местное население для своих армий. Несмотря на это, Соединенные провинции оставались основным работодателем для солдат из этого региона до 1630 года, когда на смену им пришла Швеция, вступившая в Тридцатилетнюю войну (см.{363}). Некоторые солдаты были завербованы на службу ВИК при помощи трактирщиков в таких портах, как Бремен[427], однако большинство будущих солдат и матросов немецкого происхождения по собственной инициативе переезжали в Амстердам, где составляли самую большую группу иностранцев[428].

Немцев на службе Соединенных провинций зачастую было трудно отличить от коренных жителей этой страны. Например, в армии Республики можно было встретить десятки нидерландцев, которые служили в полках, укомплектованных людьми, говорившими на верхненемецких диалектах[429]. В Атлантическом мире немцы также не составляли какую-то самостоятельную группу, хотя известен случай, когда они подняли оружие против всех остальных моряков на корабле, следовавшем в Бразилию. Чтобы предотвратить разрастание мятежа, офицеры распределили этих немцев между другими кораблями эскадры{364}.

Нидерландскую Атлантику сложно представить себе и без английских солдат, которые служили во флотилии Пита Хейна в 1628 году и в значительном количестве присутствовали в гарнизоне Кюрасао[430]. В Бразилии английское происхождение имел каждый десятый солдат — например, из англичан состоял целый отряд численностью 150–180 человек под командованием некоего Джона Гудлэда[431]. После того как под контролем голландцев оказался Пернамбуку, английских солдат там действительно было настолько много, что власти попросили прислать протестантских священников, свободно владевших португальским и английским языками{365}. В 1646 году, когда стало очевидно, что среди голландцев энтузиазм по поводу Бразилии ослаб, Генеральные штаты отправили вербовщиков в Англию. Гражданская война там еще не закончилась, но цель вербовщиков, должно быть, заключалась в том, чтобы найти демобилизованных мужчин, которых было немало. Вскоре было подписано соглашение об отправке в Бразилию полка пехотинцев[432], хотя всего десятью годами ранее подобная миссия потерпела неудачу. В 1635 году 38 ничего не подозревающих англичан были арестованы в Саутгемптоне, где сделал остановку их корабль, направлявшийся на Кюрасао, — причиной их задержания явно стало игнорирование действовавшего в Англии запрета на службу иностранным государствам[433].

Кроме того, на протяжении XVII века в Нидерландской Атлантике — по меньшей мере среди моряков — все более заметным становилось присутствие представителей скандинавских народов. Норвежцы, шведы и датчане составляли 43% матросов на борту флагманского корабля Михила де Рёйтера во время его экспедиции 1664–1665 годов{366}. Также в нидерландских колониях имелось, вопреки папскому запрету на военную и гражданскую службу Соединенным провинциям, значительное количество иностранцев католического вероисповедания. Большинство из них были родом из Франции и Южных Нидерландов[434]. В 1654 году 64 солдата, говоривших на французском, проделали путь из Бразилии в Карибский бассейн, после чего были зачислены на службу на французском острове Гренада, где их называли «бразильцами»[435]. Французы на нидерландской службе часто вызывали подозрения из-за своих симпатий к католицизму. Губернатор Португальской Бразилии Матиаш ди Альбукерки отреагировал на эти трения, начав распространять в нидерландских фортах послания на французском, где солдатам ВИК обещалось высокое жалование в случае дезертирства, а в качестве альтернативного решения им предлагалась возможность вернуться в Европу{367}. В Мараньяне нидерландские командиры убедились, что их опасения были оправданы, когда единственными выжившими после одного проигранного сражения в 1643 году оказались десять французов из голландского лагеря, которые пытались бежать в безопасное место, — все они были повешены{368}. Похоже, что французские солдаты дезертировали чаще, чем представители других национальностей, хотя их действия, разумеется, нельзя назвать последовательной стратегией «пятой колонны»[436]. Тем не менее в Луанде несколько французских солдат предоставили португальскому священнику секретные данные о состоянии нидерландских войск{369}, а после голландской капитуляции по меньшей мере две сотни французов присоединились к португальцам. Они были рады найти нового патрона, который выплатит им задним числом хотя бы то жалование, что причиталось от голландцев. Кроме того, по утверждению самих солдат, они предпочитали сражаться на стороне союзника Франции[437]. Голландцы, со своей стороны, также привечали перебежчиков из стана неприятеля. Губернатор Невиса в 1673 году отмечал, что большинство солдат на борту кораблей экспедиции Эвертсена и Бинкса, угрожавшей английской Вест-Индии, были англичанами, которые «вероломно оставили своих» во время случившегося незадолго до этого английского вторжения в Соединенные провинции[438].

Риск и вознаграждение

Многим высадившимся по ту сторону Атлантики солдатам приходилось незамедлительно вступать в бой. Их мог ждать плен, но с большей вероятностью они могли быть ранены или убиты[439]. Смерть могла постучаться в дверь в любой момент, причем не только во время генеральных сражений наподобие описанной выше битвы при Гуарарапише или морских баталий, но и во время осад, а также можно было расстаться с жизнью, попав в засаду и столкнувшись с другими партизанскими нападениями. В 1625 году для некоторых солдат в оккупированном голландцами Сальвадоре все это становилось мотивом сопротивляться неприятелю и сражаться до тех пор, пока они могли держаться на ногах. В противном случае, говорили они друг другу, им придется либо встретить свой конец, либо стать рабами на галерах{370}.

В архивах долго лежал в забвении рассказ Максимилиана Схаде, капитана армии в Бразилии, описавшего перипетии жизни солдата в военное время. Он прибыл в Бразилию в 1637 году и затем отправился в плавание с флотом, захватившим капитанство Мараньян в ноябре 1641 года. Затем он и его люди были размещены в Монте-Кальвариу, небольшом форте, построенном из глины и камня. Отношения с местными жителями были в основном мирными, пока 30 сентября 1642 года бразильские португальцы во главе с двумя священниками не начали боевые действия, узнав о том, что незадолго до этого голландцы завоевали ряд португальских колоний и торговых форпостов. Восставшие захватили Монте-Кальвариу, заняли голландские сахарные плантации, убили около 70 нидерландских солдат и офицеров, хотя пощадили еще полсотни. В последующие шесть месяцев голландцы продолжали гибнуть от рук португальцев, которые хладнокровно расстреляли двоих сержантов и нескольких солдат. Схаде и его помощник были заключены в отдельные камеры, их морили голодом и чуть не отравили. После того как из