Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

ослабил галстук, промокнул лоб платком и попросил воды. Ему подали стаканчик, он выпил, попросил ещё… Всего эксперт выпил не менее четырёх пластиковых стаканчиков воды — с одной стороны, это не очень много, но с другой… Когда Бейдена допрашивал помощник прокурора Мёрфи, эксперт не потел и не пил воду, тогда он выглядел расслабленным и вальяжным, но вот с началом перекрёстного допроса почему-то разволновался!

Джон Лонг продолжил перечислять научные достижения уважаемого эксперта и напомнил, что тот много времени проводил и проводит в разъездах по долам и весям Соединённых Штатов, принимая участие во все возможных симпозиумах и конференциях. Кроме того, доктор Бейден неоднократно снимался в различных научно-популярных телепередачах. Помимо всего перечисленного, уважаемый эксперт состоит членом 12 научных обществ, в заседаниях которых регулярно участвует. Закончив это в высшей степени познавательное перечисление, адвокат задал свидетелю несколько неприятных вопросов, поинтересовавшись, в частности, как он успевает заниматься научной деятельностью и почему именно его пригласили в качестве эксперта по исследованию содержимого желудков, ведь это так далеко от области его научных интересов.

Майкл Бейден, разумеется, дал довольно общие ответы на эти вопросы, но уже по такому началу можно было понять, что перекрёстный допрос будет совсем непростым! Последующие события подтвердили эти ожидания.

Адвокат Лонг попросил объяснить, что представляла из себя экспертиза мистера Бейдена, другими словами: что и как он делал? Доктор ответил, что он внимательно изучал содержимое предъявленных ему ёмкостей с содержимым желудков. Внимательное изучение заключалось в том, что он раскрывал все контейнеры, нюхал исходивший от них запах, после чего внимательно рассматривал помещённые внутри частично переработанные продукты. И, основываясь на собственном опыте, делал заключение по каждому случаю. На уточняющий вопрос об использовании микроскопа доктор Бейден ответил отрицательно, пояснив, что для такого рода исследования микроскоп не нужен. На вопрос адвоката об установлении величины кислотности желудочного сока эксперт ответил отрицательно, заявив, что такого рода исследование в данном случае избыточно, поскольку пища практически не была затронута перевариванием. Желудочный сок банально не успел выделиться и вступить в реакцию с пищей, а потому его кислотность для определения давности смерти не имеет значения.

Джон Лонг оказался явно озадачен такой вот экспертизой… Адвокат, явно опасаясь того, что упускает из внимания нечто важное, попросил доктора Бейдена продемонстрировать перед присяжными свои манипуляции при работе с образцами. Бейден и продемонстрировал! Повернувшись к присяжным заседателям, он принялся открывать по очереди каждый из контейнеров, которые ему подавал адвокат, подносил его к носу, нюхал, затем закрывал и рассматривал содержимое. Он вслух произносил то, что видел, и слова его попали в стенограмму судебного заседания. Это очень важный момент, на который сейчас необходимо обратить внимание, поскольку в своём месте мы к нему вернёмся — доктор Бейден чётко и однозначно описал содержимое каждого из контейнеров, которые во время того заседания он держал в руках.

В зале в те минуты висела полнейшая тишина. Казалось, присутствующие даже дышать перестали.

Всем было ясно, что адвокат вовсе не из праздности устроил это необычное представление, он явно преследовал некую сверхзадачу. Но какую?

Ситуация разрешилась чуть позже, после того, как Джон Лонг включил проектор и стал демонстрировать слайды, на которых оказалось запечатлено содержимое желудков убитых. Некоторые изображения были сделаны с сильным увеличением, хотя и без использования микроскопа. На этих слайдах можно было видеть, что содержимое контейнеров является двухкомпонентным — наряду с почти непереваренной пищей в желудках находилась и уже почти переваренная, распавшаяся до уровня волокон. Адвокат стал обсуждать с экспертом изображённое на слайдах, и Бейден признал, что в желудках детей действительно находились остатки пищи, съеденной несколькими часами ранее. Но поспешил уточнить, что желудок большинства людей редко бывает пустым, поскольку характер приёма пищи современного человека таков, что тот постоянно что-то ест. А потому нет ничего необычного в том, что в желудках детей оставалась пища, съеденная прежде…

Заслуживает упоминание то обстоятельство, что желудок Сюзан Хендрикс, жены обвиняемого, не содержал даже остатков твёрдой пищи. В желудке находилась лишь тёмная жидкость, которая, по-видимому, являлась смесью желудочного сока с кофе. Но на этой детали никто тогда внимания не заострил, хотя доктор Бейден также рассматривал содержимое желудка убитой женщины.

Хотя допрос, проведённый Джоном Лонгом, заставил эксперта поволноваться и попотеть (в буквальном значении этого слова), тем не менее самые важные для защиты выводы тогда не прозвучали. Между тем уже тогда выводы доктора Бейдена можно и нужно было использовать для защиты Дэвида Хендрикса, просто выводы эти следовало немного иначе сформулировать. Этого, однако, не случилось, и поскольку история не знает сослагательного наклонения, развитие интересующего нас криминального сюжета двинулось по пути отнюдь не кратчайшему и не оптимальному.

Можно сказать, пожалуй, несколько слов о показаниях группы экспертов-трасологов, выступавших в суде и рассказавших об обстановке в доме №313 вообще и на месте преступления в частности. В состав упомянутой группы входили Родни Уомсли (Rodney Wamsley), Деннис Доудвелл (Dennis Dodwell), Александер Манкевич (Alexander Mankevich) и Джеймс Робертс (James Roberts). Все они доказывали отсутствие на месте преступления посторонних лиц, то есть людей, не связанных с семьёй Хендрикс, однако защита энергично оспаривала это утверждение.

Защита представила девять улик, среди них три отпечатка обуви и шесть отпечатков пальцев, происхождение которых криминалисты не смогли связать ни с одним известным им человеком из побывавших в доме. Эксперты отбивали аргументацию защиты не очень хорошо, их утверждения обычно сводились к тому, что улик, связанных с посторонним человеком, если таковой действительно существовал, должно быть много больше. Этот довольно спорный аргумент адвокат Дженнингс не без иронии парировал, заметив, что если на топоре и ноже вообще нет ни одного отпечатка пальца, то неужели из этого следует, будто никто не брал его в руки? Родни Уомсли в раздражении огрызнулся, назвав рассуждения адвоката софистикой.

А Джон Лонг, продемонстрировав фотографию спички на ковровом покрытии лестницы, вывел из себя Доудвелла, несколько раз повторив вопрос, почему эту спичку не приобщили к делу как улику, ведь обвиняемый не курил, и спичек в доме не было вообще.

Затем Деннис Доудвелл взял себя в руки и общался с Лонгом уже вполне конструктивно. В ходе перекрёстного допроса он признал, что в доме Хендриксов были обнаружены по меньшей мере два реагента, которые при взаимодействии с люминолом давали точно такие же следы, что и в случае реакции люминола на кровь. Это были средства бытовой химии широкого спектра действия «Cascade» и «Sno-Bol», их можно было использовать, например, для удаления следов краски. Также Доудвелл подтвердил тот факт, что следов крови не было найдено ни в сифонах, ни в трубах сантехнической"обвязки» под умывальниками, ванной, душевой, ни в отводных трубах канализации. На прямой вопрос о причине противоречия — то есть наличие внутри дома замытых следов крови согласно люминоловому тесту, и отсутствие таковых следов в отводных коммуникациях, он лишь пожал плечами и ответил, что никаких объяснений не имеет. Как эксперт-криминалист он лишь фиксирует те следы, какие находит, если не находит, то, соответственно, и не фиксирует.

Подумав немного, он допустил, что кровь могла быть удалена из сливной системы при пропуске большого количества горячей воды, скажем 50 литров или более, чем больше, тем надёжнее окажется полученный результат.

Разумеется, нельзя не сказать и о том, что многие люди во время судебного процесса демонстрировали свою симпатию Хендриксу. Про расплакавшуюся на свидетельском месте фотомодель уже упоминалось выше, но случай подобного очень позитивного реагирования на присутствие подсудимого был далеко не единственным. Например, Эд Роман — тот самый протезист, что купил у Хендрикса «CASH Manufacturing», выступал в суде в качестве свидетеля обвинения, и тогда же сообщил, что пациенту незачем обнажаться топлес для подгонки корсета — во время одного из перерывов подошёл к Дэвиду, пожал ему руку и немного поговорил с ним. Подобная демонстрация симпатии удивила журналистов,