Не приближайся! - Лилия Левицкая

— на факультете стратегического менеджмента Высшей школы бизнеса. Наша жизнь, обрела идеальный ритм: пары, студенческие проекты, редкие, но такие ценные выходные, проведенные вдвоем в нашей уютной съемной квартире. Мы выросли, стали взрослее, ответственнее, но наша любовь, начавшаяся еще в школе, лишь крепла, обрастая новыми, глубокими смыслами.

Сегодня Матвею исполнилось двадцать три. Я тщательно готовилась. Последние несколько недель ходила с загадочной улыбкой, что Матвей шутливо называл меня "моя загадочная принцесса". Он, конечно, что-то подозревал, но был уверен, что это очередной сюрприз из их "копилки" — будь то поездка на выходные.

Вечером, после насыщенного дня, мы сидели за небольшим столом на кухне. Мягкий свет торшера создавал уют, а аромат любимой пасты Матвея наполнял комнату. Он уже получил свой основной подарок.

— Ну что, мой взрослый мужчина? — с улыбкой спросила я, когда Матвей с восторгом разглядывал подарок.

— Это был главный сюрприз. Но есть еще один.

Я встала и вышла в коридор, а Матвей недоуменно нахмурился. Через минуту вернулась, держа в руках небольшую коробку. Он сразу понял — торт. Я поставила его перед ним, а сама отошла, скрестив руки на груди.

Матвей с любопытством открыл коробку. Внутри был аккуратный, белый тортик, украшенный легким кремом и несколькими малюсенькими, едва различимыми… пинетками? И ровно по центру, выведенная шоколадной глазурью, виднелась надпись:

"Ты будешь папой!"

Матвей моргнул раз, потом другой. Его брови медленно поползли вверх. Он прочитал надпись еще раз. "Ты будешь папой!" Он перевел взгляд на меня. Мои глаза были полны слез, но это были слезы счастья, и губы растянулись в широкой улыбке. Я кивнула.

— Мира… — Его голос был едва слышен, полный неверия и какого-то благоговейного шока. — Ты… ты не шутишь?

Я подошла к нему, взяла его руку и, не говоря ни слова, поднесла ее к своему животу. — Здесь, Матвей, — прошептала оя, и по моей щеке скатилась одинокая слеза. — Наш малыш. Ему… или ей… уже три месяца.

В его глазах отразилось сначала ошарашенное непонимание, затем — медленное, осознанное принятие, и, наконец, волна невероятного счастья, которая смыла все. Его губы дрогнули. — Папой… Я… я буду отцом? — Он смотрел на меня, словно видел впервые, и в его голосе была такая нежность, что у меня снова навернулись слезы. — Мира… это… это самое лучшее, что могло случиться!

Он притянул меня к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что я исчезну. Его лицо уткнулось в мои волосы, и я почувствовала, как его плечи подрагивают. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Боже, как же я тебя люблю! Спасибо. Спасибо, родная, тебе за все.

Я обняла его в ответ, чувствуя его дрожь и собственную бесконечную радость.

Мы сидели так долго, не говоря ни слова, лишь крепко обнимая друг друга. Тишина комнаты была наполнена и нашим тихим счастьем, предвкушением новой жизни и осознанием того, что наша сказка продолжалась, становясь всё глубже и реальнее. Это было не просто рождение новой жизни, это было рождение нового измерения нашей любви.