Не красавица и Чудовище - Янка Рам

Глаза его закатываются. Отключается...

- Уберите! - поскальзывается медик на апельсине и мажет в вену. - Мать вашу.

Падая на колени начинаю быстро собирать под их ногами апельсины. На тумбочке планшет...

Планшет!

- Кто отменил ему седативы?!

- Больной сам отказался...

- Идиот.

Закрывая собой тумбочку, выкладываю на нее фрукты.

- Да уйдите немедленно с этими апельсинами! - рявкают на меня.

Стащив планшет, засовываю его в карман. Как попало прячу волосы под колпак. Прихватив зачем-то капельницу, выбегаю из палаты.

Мне бы тоже прокапаться! Моему ранимому сердцу такие американские горки точно не на пользу.

Вздрюченный охранник с кем-то говорит по телефону на повышенных тонах, заткнув второе ухо пальцем.

В служебном туалете сую куртку и сумку в новый пакет для мусора. И сбегаю с ним из отделения.

Фух...

Прижимая к себе "Аленький цветочек", еду домой. Я очень надеюсь, он как-то поможет моему Чудовищу.

Планшет лежит в моей сумке рядом с тестом на беременность. Я его не делаю. Я боюсь, что там одна полоска. И я буду рыдать тогда... Я никогда не хотела детей с мужем. Я и с собой то не справлялась. А с Марком очень хочу. Я точно справлюсь! Я его от всех смогу защитить. Даже от взрослых тёток. Себя - нет. А его - да! Я буду очень любить этого ребенка. Я даже Илью очень люблю только потому что он немножечко Марк.

От Зольникова сказали - что теперь встреча только после суда. А когда это?!

Останавливаясь на светофоре, звоню Василисе. Трубку берет её Красавин.

- Красавин. Срочно? - нервно, быстро.

- А... Василиса Васильевна?

- Ранена.

- Боже... Извините. Чем-то можно помочь?

- Нет...

Скидывает вызов.

Сижу в шоке, забыв, что за рулём. Вокруг сигналят.

Ставлю на аварийку, чтобы немного прийти в себя. Василиса обязательно выживет! - пытаюсь успокоиться. Она непотопляема и пуленепробиваема. Правда? Василисе категорически нельзя умирать. Отдел без нее будет обезглавлен. А я лично осиротею.

Марка нет, Василисы нет, у меня ощущение ребенка, которого бросили родители. Не по доброй воле, но...

Я давно не чувствовала себя так защищенно как между этими центрам сил. Вернее - вообще никогда.

Пишу Красавину сообщение. Когда сможете, прочитает, что если нужна кровь, я приеду, сдам.

Паркую машину под окнами. У подъезда тусуется Илья!

Ну вот только его мне и не хватало.

- Ты что здесь делаешь? - отбираю у него сигарету, выбрасывая в урну, луплю его своими перчатками по рукам. - Курит он стоит...

- Взломал твои "документы"...

- Нафига?

- Не знаю, - пожимает плечами. - Искал что-нибудь.

- Нашёл? - вздыхаю.

- Ага. Но не то, что искал. У тебя генеральная доверенность написана. Действительная. А с мужем ты в контрах. Как-то странно...

- Какая еще доверенность?! - падает моя челюсть.

- Вот и я так подумал. Какая нахрен еще доверенность на мужа? А трубку ты не берёшь.

- Так, пошли... - тяну его за локоть.

Только его мне и не хватало, на самом деле!

Ведь единственный человек, которому я могу сейчас с этим планшетом прибежать, и быть уверенной, что не залечу - это Гордеева, которая вертела все правила на том органе, которого у нее нет. А она выведена из строя. Других выходов на хакеров у меня нет! Вернее, есть... Вот. Младшее Чудовище.

- Куда мы?

- Надо спасти одного хорошего человека.

- Отца?

- Не надо задавать вопросов, на которые нельзя отвечать.

- И что надо делать?

- Взламывать. Господи... я вовлекаю ребенка в незаконную деятельность. Это сколько мне дадут? - стенаю я.

Марк меня убьёт. Надеюсь, я буду беременна к тому времени. И казнь отложится до совершеннолетия ребенка.

- Да успоко-о-ойся... - бывало.

- Не день, а сплошной стресс.

Глава 43 - Партия и чокнутая пешка

В комнате для допросов играем с генералом Зольниковым в шахматы.

Передо мной бланк из загса. Нужно поставить подписи...

Я просил какого-нибудь лаборанта в жены, я его получил. Белла.

Ставить подпись не хочу. Потому что Изабелла заслуживает как минимум предложения. И хмурясь, поглядываю на бумаги.

- Сомневаетесь?

- Нет.

- Так подпишите.

- Нет...

Меня уже несколько дней торгуют как разорившуюся герцогиню с завидный титулом. Не напрямую, конечно. Иносказательно. А я ломаюсь как девственница с тридцатилетним стажем.

- Виктор Алексеевич... - съедаю его офицера. - Без "офицера" строй слабее.

- Безусловно. Но, знаете ли, Марк Сергеевич, иногда приходится отдать офицера, чтобы дойти пешкой до конца доски и вернуть его ферзем.

- Ну неужели нет другого человека на ваши миссии? Какой из меня дипломат?

- Не каждого "другого" я хочу видеть в своей команде. Фигуры, знаете ли, бывают разного цвета.

- Нда... Но я очень нужен там, где я есть. Отдел никогда не работал так эффективно. Вы его обезглавите.

- Не отрицаю. Но у вас счет на жертвы десятками, а у меня тясячами. Это оправдывает все, что угодно.

- Тем более, - игнорирую его, отдавая пешку, - на мне все равно уже чёрная метка.

От моего генерала. Трусливая сволочь.

Съедает моего ферзя.

- Видите, генеральские погоны вовсе не защищают от умного противника.

Это обещание снести головы моим "обидчикам"?

- Я не мстителен. Если человек на своём месте, я предпочту оставить его там.

- Человек на своем месте конкуренции не боится. И точно не ослабляет команду.

- Согласен. Есть кандидаты на это место?

- Всегда есть кандидаты...

Смотрю на позиции фигур. Я проиграл. Ходов через шесть.

- Вы просто кардинал Ришелье, Виктор Алексеевич... Но, подозреваю, козыри еще впереди?

- Ну что Вы, Марк Сергеевич, какие козыри? Так... новости... Развлечь вас?

- Буду обязан...

Меняемся фигурами.

- Вы думаете, я на вас давлю?

Как пресс для шасси самолётов!

- Нет, на самом деле. Я вас уговариваю. Но отказ приму.

- Но вы мне его конечно же не советуете?

- Взываю к патриотизму. Наши задачи выше ваших задач.

- А что у нас с новостями?

- Оскар мертв... повторный инфаркт.

- Мать его... Скорблю, - рычу я.

- Мхм... Неудобно получилось. Врачи говорят, повторный инфаркт вызвали галлюцинации с некой Натальей.

- Нда?

- Но галлюцинации эти были не только у него. Но и у его охраны. Не подскажите, как психотерапевт, как такое