Лекарь из Пустоты. Книга 13 - Александр Майерс

Рагнар каким-то образом сумел частично проникнуть в этот мир. Скорее всего, он сделал это там, где когда-то располагались другие культы или артефакты Пустоты. И уничтожил эти места, разгневанный на то, что я не подчиняюсь и продолжаю искать информацию.

И это была катастрофа лично для меня.

Телефон на столе вдруг завибрировал. Я посмотрел на экран.

«Тёзка».

Вот дерьмо.

Служба безопасности империи отслеживает все глобальные магические аномалии. Они уже знают про Карпаты. Они знают, что это была Пустота.

И они наверняка знают, что я в это время проводил отпуск неподалёку. А учитывая, какие вопросы задавал мне Воронцов про уничтоженные тёмные артефакты Аристова — у него уже и так имелись насчёт меня какие-то подозрения.

Использование Пустоты и даже сбор сведений о ней— это не просто нарушение закона, это преступление против человечества, за которое казнят на месте любого.

Телефон продолжал вибрировать.

Я сделал глубокий вдох и провёл пальцем по экрану.

— Слушаю, Юрий Михайлович.

Глава 17

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Доброе утро, Юрий Дмитриевич, — голос полковника звучал почти дружелюбно, что само по себе было крайне подозрительно. — Надеюсь, я не оторвал вас от завтрака?

— Доброе, Юрий Михайлович. Как раз наслаждаюсь кофе, но всегда готов с вами поболтать, — максимально расслабленно ответил я. — Чем обязан звонку?

— Да так, рабочая рутина. Я вдруг подумал, что вы можете помочь нам с одним делом. Как вы, наверное, знаете, Служба отслеживает глобальные магические аномалии. Вы слышали об этих ужасных происшествиях по всему миру?

— Только что прочитал в новостях. Уму непостижимо, — искренне произнёс я.

— Да уж. Пустота не появлялась в нашем мире сотни лет, — сказал Воронцов и замолчал.

Я тоже помолчал, а затем спросил:

— Так чем я могу помочь?

— Как вы отдохнули в Будапеште? — вместо ответа спросил полковник.

— Замечательно.

— Это хорошо. Почувствовали землетрясение?

— Оно же случилось в румынской части Карпат. Далековато от Будапешта, — скучающим тоном ответил я, хотя внутри всё сжалось.

Твою мать, я не ошибся. Воронцов подозревает, что я связан с Пустотой.

Это очень и очень хреново!

— Вы не ответили, — с лёгким оттенком металла в голосе произнёс Юрий Михайлович.

— Нет, землетрясения в своей гостинице я не почувствовал. Вы, кстати, тоже не ответили. Чем я могу вам помочь? — мой голос тоже стал твёрже.

— Я думал, вдруг вы отправились на экскурсию в горы или просто видели что-нибудь подозрительное.

— Увы, Юрий Михайлович, в горах я не был. Выбрал цивилизованный отдых — хороший отель с видом на Дунай, вкусная еда и целая неделя безделья.

— Безделье? Как-то это с вами не вяжется, — натянуто рассмеялся Воронцов.

— Мне хватило гор в Афганистане, Юрий Михайлович. А сейчас хотелось тишины. Если хотите знать, я вообще не выходил из номера, даже от уборки отказался. Наслаждался одиночеством.

— Звучит как идеальный отпуск.

— Согласен.

— Что ж, рад, что вы в порядке. Хорошего дня, Юрий Дмитриевич.

— И вам, полковник, — ответил я и сбросил звонок.

Медленно выдохнул, откидываясь на спинку стула. Кофе на столе совсем остыл.

Алиби у меня было железным. Я и правда арендовал роскошный люкс в Будапеште, оплатил его на неделю вперёд и даже оставил щедрые чаевые персоналу. А покидал отель и возвращался обратно, накрывшись пологом Пустоты, который поглощал не только свет и звук, но и тепловые, и магические сигнатуры. Для камер и охранных артефактов я просто не выходил из номера.

Но СБИ не зря ела свой хлеб. Воронцов не стал бы звонить просто так. Раз он задаёт такие вопросы — у него есть подозрения. Прямых улик у них не было, это точно, иначе меня бы уже объявили врагом человечества и штурмовали усадьбу.

Я поднялся, взял со стола чашку и вылил остывший кофе в раковину. Слуга как раз принёс завтрак, но я отказался от него. Аппетит полностью пропал.

Пожалуй, впервые за всё время, прожитое в этом мире, мне стало по-настоящему страшно. Умирать я не боялся — но мне было что и кого терять. Мои близкие, друзья, ученики, «Ренессанс», все планы по развитию ауральной хирургии и целительства в России могли кануть в Лету вместе со мной.

Я вспомнил визит Воронцова на завод после войны с Аристовым. Его вопросы о том, как именно были уничтожены тёмные артефакты. Полковник уже тогда начал собирать пазл — да и раньше, помнится, задавал неоднозначные вопросы насчёт моих талантов.

А теперь, когда в трёх точках планеты случились выбросы Пустоты, и я оказался рядом с одним из них — СБИ получила новые фрагменты мозаики.

Если они свяжут меня с Пустотой официально — это конец. Никакие заводы, больницы и заслуги перед троном не помогут.

Я глубоко вздохнул и тут же, стоя у кухонной раковины, принял твёрдое решение.

С этого дня Пустота для меня — только орудие целительства. Я буду применять её исключительно для ауральной хирургии или в самых критических, смертельных ситуациях, когда на кону будет стоять моя жизнь или жизнь моих близких.

И мне было совершенно плевать, что на это скажет Рагнар. Пусть Великое Ничто бесится. Надеюсь, что смогу донести до него, какую свинью он мне подложил, когда вышел из себя и устроил выбросы по всему миру.

Я закрыл глаза и мысленно спросил:

«Эй, Рагнар. Ты достаточно повеселился? Может, теперь поговорим?»

В ответ — тишина.

Я уже привык, что он не всегда отвечает на мой зов, но сейчас по-прежнему казалось, будто он совсем меня покинул. Вряд ли это так. Великое Ничто не может умереть и точно не отстанет от меня. Мы с ним неразрывно связаны.

Видимо, прорыв в нашу реальность и уничтожение трёх точек на разных концах планеты потребовали от него слишком много сил. Рагнар утомился.

«Что ж, отдыхай, — мысленно усмехнулся я. — Чем дольше ты спишь, тем лучше для нас обоих».

Я налил себе новый кофе. Нужно было возвращаться к делам. Княжество требовало моего внимания, а студенты наверняка уже замучили Курбатова вопросами про передачу боли.

И вернуться к своим ученикам я хотел больше всего. Они уже стали для меня чем-то большим, чем просто студентами…

Российская империя, город Новосибирск, клиника на старых землях рода Серебровых

Симуляционный зал на первом этаже клиники кипел от деятельности. Ещё до