Абаддон, выйди вон! - Евгений Юллем

— Упрешь-то?

— А что там, докатить бак до двери? Стандартный двадцатигалонный, на колесиках. Как раз под погрузку.

— Двадцатигалонного нам не хватит.

— А десяток? Я мельком посчитала — там столько и есть.

— Другое дело, — одобрил я. — Сейчас Джорджа пошлю за системой…

— Подожди пока, — притормозила она меня. — Мы еще ничего не достали…

— Уверенность — полдела! — воздев палец, сказал я. — Ну что, готовимся?

— Ага, — кивнула она. — Фургон предлагаю стырить в городе.

— Погоди, — сказал я. — Надо сцепить котов хвостами!

Шарик, услышав знакомое слово, опять облизнулся — кошек он просто обожал с тех пор, как плотно ими закусил во время изгнания драной богиньки. Не все же грешников жрать, иногда и на сладкое что-нибудь хочется…

— Ты предлагаешь…

— Ага, — сказал я. — Выбирай на вкус. Тварей здесь чертова куча — от ликанов и упырей до гулей и ведьм. Город поделен еще почище нашего любимого ЭлЭй. Можно и барыг с наркотой привязать, тут нигас что-то вконец оборзели.

— Если не считать, что большинство из них и так вампиры. Пускай с ними мусора борются.

— Тогда тебе вопрос — на кого работают демоны, если они не на задании от ада?

— Да на кого угодно, кто их подчинит, — она искоса поглядела на меня.

Когда-то наша с ней дружба началась именно с этого.

— А вообще — вообще, я имею в виду — можно и без подстав, и по-тихому, — сказала она.

— Предлагай, — кивнул я.

— Ты не забыл про мою суперспособность? Что я могу появляться и исчезать там, где нет защиты от демонов?

— Ты предлагаешь…

— Ага. Паркуешь фургон через квартал, я спокойно появляюсь на складе, тискаю контейнеры и переношу их тебе.

— Лучше сразу в «Санктум»…

— Эй, я тебе легкоатлетка, что ли? — возмутилась ламия. — К твоему сведению, мои перемещения обходятся довольно дорого, все равно, как бегом бежать. Прикинь, заставь тебя мчать в «Санктум» с двадцатигалонной канистрой и обратно. Как, нормально будет?

— Туше, — сказал я. — Виноват, исправлюсь.

— К тому же там даже подкрепиться нечем — упырня пустая, душ нет. Они их, наверное, с обращением теряют, — пожаловалась ламия.

— Понял. Шарика берешь?

— А как же? На стреме постоит. Вдруг какой-то упырок решит отлить не вовремя? Смерть во время мочеиспускания — никакой романтики! — скривилась ламия. — Вот в момент оргазма…

— Ладно, ваша ад-романтика меня не интересует.

— А зря! — оживилась она. — Хотя бы стихи Вельзика почитай, он у нас жжот и глаголом тоже. Поэма «Когда сую я кочергу» включена в обязательную программу аттестации для мелких бесов при принятии в котельню.

— Так, ладно. Меня ваше бесобразие не интересует.

— Ну тогда… Пошли тырить фургон, как стемнеет!

И стырили, за пару миль до нужного склада, на котором упыри хранили заначку аконита на случай ликаноцида.

Единственное, что меня напрягало — пришлось оставить санктумовский разъездной фордик на помойке. Там просто камер не было, и мусора туда не суются. Но это не значит, что там нет другой публики вроде торчков и латиносов, толкающих им наркоту. Так что, оплетя грузовичок охранными плетениями мы с серебряной дернули по темным переулкам, чтобы найти себе тачку.

Первый же попавшийся старый «Транзит» стал нашей жертвой, и мы на нем двинулись к складу.

— Ты сиди здесь. Шарик пусть на стреме постоит…

— Ты же вроде хотела его с собой взять?

— Перехотела. Там я сама обойдусь. А вот если за мной примчится толпа разъяренных упырей, тогда он отход и прикроет.

Да все равно, честно говоря. Сейчас ее работа.

Я открыл дверь и выпустил Шарика, который сорвался с места, как пушечное ядро с поносом. Он вылетел на мостовую, сделал несколько больших кругов у фургона, задрал лапу и оросил стену с надписью «Рваный — х… сос». Явно местные изяществом в наскальной живописи не отличались, недалеко уйдя от своих предков-питекантропов.

— Я пошла! — и серебряная исчезла в воздухе, на этот раз абсолютно тихо… чтобы через десяток секунд появиться в фургоне с огромной канистрой на колесиках. — Помоги уже! Уфф…

Я закатил канистру в угол, а ламия опять исчезла в воздухе. Ну да, адские тропы, мать их… Куда обычному человеку вход воспрещен… Или не воспрещен, но входят обычно туда только один раз, когда преставятся. А сновать туда-сюда природа не позволяет.

Когда десятый бак был на месте, серебряный цвет ламии подернулся краснотой.

— Фуух… Все, упарилась! — она провела рукой по лбу. — Разве можно так для моего здоровья? Никаких дамских сил не осталось!

— Ладно, компенсируем тебе за вредность, — пообещал я.

— Чем? — уныло спросила она.

— Найдем, — уклончиво ответил я.

— Ладно, запишу на твой счет еще и это. Шарик, в кузов!

Собакин благополучно прыгнул в фургон так, что аж рессоры крякнули. Вот же, зараза адская, когда хочет — не услышишь, а иногда шалить начинает… Не выгуляли перед поездкой…

Я тихонько, опять же проулками, не включая фар и лишь на Волхвьем взоре поехал обратно на помойку.

А вот тут уже около нашей машины терлись два торчка, пытаясь открыть дверь. Я тихонечко остановил машину и решил посмотреть представление.

— Ай, лядь! — завопил один, пытавшийся открыть дверь, но получивший здоровую голубую искру разряда в руку. — Она током бьется!

— Ну так че, руку курткой оберни! — посоветовал второй.

— Ща… Ой, лядь! — на этот раз искра была еще мощнее. — Ща я ей дам!

Он нашарил на земле кусок кирпича, и кинул в лобовуху. Кусок великолепно от нее отскочил и засветил ему обратно в лобешник, отправив в нокаут. Получилось красиво — лежит, отдыхает.

— Ладно, это лядство пора кончать! — заявила ламия и мигом перескочила из кабины к фордику. — Ну и долго вы тут херней заниматься будете? Может, попробуешь поссать на нее? Как раз избавишься от возможности завести потомство, что я одобряю. Такие ушлепки размножаться не должны!

— Ты… Ты… Ты — вытаращил глаза торчок, показывая на нее пальцем. — Вот это приход!

— Я тебе не приход, — начала звереть ламия. — Твоя мама тебе приход. Пшел нахрен отсюда!

— Э, я тебе не…

Ламия мощным толчком бросила его в машину. Вот тут уже проскочил просто разрядище, аж как молния сверкнул. Торчка отбросило от машины, он упал на землю и больше не отсвечивал.

Я подогнал фургон к своему фордику, вышел из машины и распахнул двери.

— Ну что, взяли-встали-понесли? — спросил я у ламии.

— Не-а, — безапелляционно заявила она. — Теперь сам. Я и так сегодня натаскалась!

Я крякнул с досады. Но вообще она права — сделала сегодня много.

— Ладно. Только из чувства сексуальной справедливости! — я взялся за