Логово гадюк - К. А. Найт

знал, что с тобой произойдет. Я предлагал тебе выход, а теперь его нет. Я отрежу тебе пальцы, и пока ты все еще продолжаешь кричать, я сдеру кожу с твоих рук. Потом я перейду к твоим ногам. Я, конечно, прижгу раны, чтобы ты не истек кровью. Очевидно, что ты заговоришь. Но очевидно и то, что ты должен послужить наглядным примером. Я разрежу твое тело на куски и разошлю их по всем частям города в качестве предупреждения.

Этот человек больше не кажется таким храбрым. Он вспотел, и его тело дрожит.

— Я расскажу тебе, боже, я расскажу тебе все.

Райдер вздыхает.

— Да, ты это сделаешь. — Он хватает парня за руку и начинает отрезать ему пальцы.

— Я тебе скажу! Пожалуйста! — отчаянно кричит тот, сопротивляясь, поэтому я подхожу и держу его неподвижно, наблюдая за его лицом, когда Райдер отрубает один палец.

— Его сейчас вырвет, — спокойно замечаю я.

— Нет, грохнется в обморок, — возражает Гарретт.

— И то, и другое, — вставляет Кензо, и мы все смотрим, как Райдер начинает со следующего пальца, осторожно и хладнокровно.

Кензо был прав, парня тошнит. Я отскакиваю, чтобы на меня ничего не попало, а затем он теряет сознание, приземляясь в собственную блевотину. Твою же мать. Я отдаю сотню, и Гарретт тоже. Райдер присаживается на корточки и ждет, когда тот очухается.

В конце концов, парень все-таки возвращается в сознание, хотя только после того, как я достаю из штанов свой член и начинаю мочиться на этого идиота. Он захлебывается, пока мы лишь смеемся, и Райдер начинает снова. Прежде чем он добирается до второй руки, парень уже рыдает, как ребенок, и все выкладывает.

Включая того, кто его нанял.

Триада.

Они пытаются уничтожить нас.

— Они… они сказали, что как только ты сдохнешь, они разделят город, и мы сможем занять эту сторону, — плачет он.

Я смеюсь над этим.

— Они бы и тебя убили, идиот. Никогда не работай с этими ублюдками, они никогда не держат своего слова.

Райдер выглядит взбешенным.

— Подозреваю, что, если они хотят войны, они ее получат.

— Так… значит, я могу идти? — хнычет бедолага.

Я и Райдер ухмыляемся.

— Нет, ты будешь посланием, как я уже сказал. А теперь, пожалуйста, стой спокойно и постарайся дышать. Это будет больно.

Мы все рассаживаемся и наблюдаем за работой Райдера. В конце концов, я учился у лучших. Я могу быть жестоким и слетевшим с катушек, но Райдер… он точно знает, где резать, куда бить, где разрезать, чтобы причинить наибольшую боль. Я почти уверен, что в другой жизни из него вышел бы хороший врач, знаете ли, если бы он не был таким кровожадным ублюдком.

Парень молит о смерти, прежде чем она настигает его, и он умирает в муках и одиночестве, зная, что виноваты его собственные ошибки. Я нахожу несколько коробок, и Райдер кладет конечности мужчины в каждую из них.

Руки.

Ноги.

Руки.

Пальцы.

Член.

Голова.

Смеясь, мы запечатываем их и несем с собой в машину.

К тому времени, когда мы заканчиваем, уже рано, и солнце почти встает.

— Возвращаемся домой. — Райдер натягивает куртку, хмуро глядя на пятна крови.

— Да, интересно, что задумала эта Маленькая Птичка.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

РОКСИ

— Флеш, сучки! — Я смеюсь, выкладывая карты на стол. — Дивитесь и хнычте.

Тони стонет, его крупное тело втиснуто в кресло в столовой, где мы играем в покер. Он похож на гориллу, но в мужской версии. Хотя, на самом деле, он очень милый. Бывший солдат специальных авиационных войск, который не смог вернуться к гражданской жизни. Я узнала, что у парней примерно одинаковый способ выбора секьюрити. Всем парням больше некуда идти, нет другого места, где можно было притулиться или кому позвонить. Мои ребята дали им место, куда приходят средства для оплаты счетов.

— Черт, как ты продолжаешь выигрывать? — рычит Сэм, бросая свои карты. Он худее, чем Тони, но такой же массивный по сравнению со мной. Его длинные каштановые волосы собраны сзади у основания черепа.

— Она, должно быть, жульничает, — рычит Дем. Теперь он? Он засранец. Грубый гребаный ублюдок, который думает, что женщин следует видеть, а не слышать. Мне доставляет огромное удовольствие доказывать, что он ошибается. Даже другие, кажется, ненавидят его. Поуп все еще патрулирует квартиру и наблюдает, но остальные просто сидят там, так что становилось слишком скучно.

Я обыскала комнату Кензо, пока не нашла колоду карт, и не бросила парням вызов на несколько раундов покера, пока мы ждали прихода парней. Я ни за что не усну, пока они не уснут, так что я могла бы с таким же успехом заработать немного денег. Я хватаю записки и запихиваю их в лифчик, ухмыляясь Дему.

— Ты просто большой неудачник, особенно для женщины. — Я смеюсь, и его глаза сужаются, ноздри раздуваются. Дем симпатичный сукин сын, это позор для его личности.

— Да, и каково это — быть игрушкой? — огрызается Дем.

Я выгибаю бровь в ответ на это, откидываюсь назад, и потягиваю пиво.

— Я не знаю, каково это? Ты ведешь себя как ходячий, говорящий член, так что ты, должно быть, дилдо.

Сэм и Тони разражаются хохотом, когда я прячу ухмылку за краем бутылки. Солнце почти встает у нас за спиной, так что ребята скоро должны вернуться. Я должна убрать все это до того, как они вернутся и разозлятся на меня за то, что я отвлекла их охрану.

— Ты, гребаная сука, покажи мне свои карты, — рычит Дем, протягивая руку, но я хватаю их и из принципа прижимаю к груди. Он хватает меня за запястье и выкручивает его, заставляя меня задыхаться, когда Дем пытается их достать.

Сэм и Тони поднимаются на ноги, их взгляды суровы.

— Отпусти ее, чувак.

— Нет, пока она не покажет мне свои карты, блефующая сучка, — усмехается Дем.

Мы пристально смотрим друг на друга, когда открывается дверь. Твою же мать. Наши взгляды медленно направляются к дверному проему, где сейчас стоят ребята. Кровь покрывает их с головы до ног, в основном Дизеля и Райдера. Я даже дважды удивленно смотрю на обычно холодную Гадюку. Его рукава закатаны, обнажают окровавленные предплечья, но под ними я замечаю рукава с татуировками, которые заканчиваются на запястьях. Я этого не ожидала. Куртка Райдера перекинута через плечо, волосы взъерошены, а его идеальная кожа почти полностью покрыта красными пятнами.

Парни все улыбаются, пока их взгляды не останавливаются на нас