Как профукать праздник. Судьба из дежурной части - Екатерина Мордвинцева

— А теперь?

— А теперь я не представляю, как можно жить иначе, — он обнял меня мокрыми руками, и я рассмеялась. — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни.

— Даже несмотря на то, что я плачу по ночам и иногда не могу заснуть до утра?

— Даже несмотря на это, — он поцеловал меня в макушку. — Ты — моя. Вся. С твоей болью, с твоей памятью, с твоими страхами. И я не хочу другой.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с моим. И в этот момент я поняла, что, возможно, это и есть счастье. Не то, которое я представляла раньше — яркое, громкое, полное путешествий и открытий. А другое — тихое, спокойное, такое, которое не требует грандиозных планов. Счастье быть здесь, сейчас, с человеком, который любит тебя. Который принимает тебя всю. Который не боится твоей боли.

Февраль подходил к концу. Снег таял, и с крыш капала вода, звонкая, как колокольчики. Я стояла на балконе, смотрела на город, который медленно просыпался после долгой зимы, и чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Не надежда — она всегда была со мной. Не любовь — она стала частью меня. А что-то другое. Уверенность. Понимание того, что я могу. Могу жить. Могу любить. Могу быть счастливой. Несмотря ни на что.

Алексей вышел на балкон, накинул мне на плечи плед.

— Замёрзнешь, — сказал он.

— Немного, — ответила я. — Но это хороший холод. Весенний.

— Ты ждёшь весну? — он встал рядом, взял меня за руку.

— Жду, — я повернулась к нему. — Я жду многого. Но я хочу, чтобы ты знал: я не перестану ждать их. Никогда. Я буду ждать чуда, даже если оно никогда не случится. Я буду помнить, любить, надеяться. Но я не поставлю свою жизнь на паузу. Я хочу жить дальше. Здесь. С тобой.

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела всё — любовь, понимание, принятие.

— Я знаю, — сказал он. — Я никогда не просил тебя перестать ждать. Я просил только об одном — позволить мне быть рядом. Пока ты ждёшь. Пока ты помнишь. Пока ты живёшь.

— Ты рядом, — я улыбнулась. — И я хочу, чтобы так было всегда.

— Всегда, — повторил он.

Мы стояли на балконе, смотрели на город, который просыпался после зимы, и я чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Не надежда — она была всегда. Не любовь — она стала моим воздухом. А что-то новое. Покой. Настоящий, глубокий покой, который приходит, когда ты перестаёшь бороться с тем, что не можешь изменить, и начинаешь жить с тем, что есть.

— Алексей, — сказала я, когда солнце опустилось за горизонт.

— Да?

— Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что ждал. За то, что не боялся.

— Не за что, — он поцеловал меня в лоб. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — ответила я.

Мы вернулись в комнату, и я почувствовала тепло, которое разливалось по телу. Не от батарей — от того, что он был рядом. Что мы были вместе. Что это — наш дом. Наша жизнь. Наше будущее.

Я подошла к столу, где лежал мой блокнот. Открыла страницу, на которой было написано: «Девочки, я вас очень люблю. Это будет лучший Новый год». Я провела пальцами по строчкам, и они больше не причиняли боли. Они были напоминанием. Напоминанием о том, что любовь не заканчивается. Что память не умирает. Что они всегда со мной.

Я закрыла блокнот и посмотрела на Алексея. Он стоял у окна, и свет уличных фонарей падал на его лицо, делая его мягче, добрее.

— Я не перестану ждать, — сказала я. — Никогда. Но я хочу жить дальше. Здесь. С тобой.

Он подошёл, обнял меня, прижал к себе. Я чувствовала, как бьётся его сердце, и моё билось в такт. Два сердца, которые нашли друг друга. Две судьбы, которые переплелись. Две жизни, которые стали одной.

— Мы будем жить, — сказал он. — Вместе. Что бы ни случилось.

— Вместе, — повторила я.

За окном падал снег. Последний снег этой зимы. Я смотрела на него и думала о том, что весна скоро. Новая жизнь. Новые надежды. Новые мечты. И я была готова встретить её. Не забывая прошлое, но и не застывая в нём. Живая. Настоящая. Любящая.

Я взяла Алексея за руку, и мы пошли на кухню. Пить чай. Говорить о пустяках. Строить планы. Жить. Настоящей жизнью, которая была у нас сейчас. И это было главное.

— С новым днём, — сказала я, когда часы пробили полночь.

— С новым днём, — ответил он.

Я улыбнулась, и эта улыбка была настоящей. Не через силу, не сквозь слёзы — просто улыбкой. Улыбкой человека, который научился жить с болью. Который позволил себе любить. Который выбрал жизнь.

Глава 18

Весна пришла в город неожиданно — за одну неделю снег растаял, обнажив мокрый асфальт, и на деревьях набухли почки, готовые лопнуть в любой момент. Я стояла у окна нашей квартиры, смотрела на двор, где дети уже бегали по лужам, и чувствовала, как внутри, вместе с привычной болью, растёт что-то новое. Жизнь. Настоящая, весенняя, обещающая.

Прошло несколько месяцев с того февральского дня, когда поиски официально прекратили. Несколько месяцев, как я перестала ждать в том смысле, в котором ждала раньше — с замиранием сердца, с проверкой новостей каждые пять минут, с надеждой, которая сжигала изнутри. Теперь я ждала иначе. Ждала весны, ждала новых дней, ждала того, что принесёт будущее. Но я не ставила жизнь на паузу. Я жила.

Наша волонтёрская группа превратилась в настоящий центр поддержки. У нас был офис — небольшая комнатка в центре города, где мы принимали людей, проводили встречи, организовывали группы психологической помощи. Мы помогали не только семьям пропавших на рейсе 7312, но и тем, кто потерял близких в других катастрофах, кто не знал, как жить дальше, кто тонул в своей боли и не видел выхода. Мы стали чем-то большим, чем просто группой поддержки. Мы стали семьёй.

Инга взяла на себя связи со СМИ и организацию мероприятий. Она оказалась прирождённым организатором — энергичная, напористая, она умела убеждать, договариваться, находить ресурсы там, где, казалось, их нет. Кристина вела социальные сети и отвечала за волонтёров. Она научилась говорить с людьми так, что они чувствовали: их слышат, их понимают, они не одни. Ольга занималась финансами и документацией — тихо, незаметно, но так, что