Пламенев. Книга 4 - Юрий Розин

— Ты его украл. Клановый трофей. Ты, бандитское отребье, осмелился…

— Я ничего не знаю ни про какой Камень! — резко выкрикнул я, стараясь сыграть как можно более натурально. — Если что-то там и было, то его могло смыть водой, мозг-то разворотило! Течением унесло, не знаю. Обыщите меня, если не верите, у меня ведь не было возможности его куда-то спрятать, вы вытащили меня из воды сразу, как только я выплыл!

Ренат не ответил, но кивнул.

— Обыскать его.

Маг шагнул ко мне, грубо схватил за плечо, и его пальцы впились в мокрую кожу. Снял по очереди куртку, рубаху, штаны и один сапог (второй унесло течением), оставив меня в одних трусах. Осмотрел вещи, ощупал каждый шов. Потом осмотрел меня. Заглянул в рот, осмотрел волосы, руки.

Движения были уверенными, профессиональными. Но он не сунул пальцы в рану. Его взгляд скользнул по зияющим, неровным краям, по запекшейся и свежей крови, но он принял ее за обычное повреждение. Одно из многих, которые я сегодня получил, как, собственно, и было в действительности.

Наконец он отступил на шаг.

— Ничего нет, господин советник.

Ренат стоял, сжимая и разжимая кулаки. Возможно, если бы тут, кроме него, были только Дмитрий и трое Магов на Кругах Духа, он бы прикончил меня на месте просто из злости.

Но, чтобы достать лиса из реки и притащить сюда, понадобилось больше людей. Убить меня сейчас, на глазах у двадцати подчиненных и, возможно, прячущихся неподалеку бандитов, значило вызвать пусть небольшой, но скандал.

Убийство члена банды, который убил Зверя, без железных доказательств воровства или злого умысла? Червонная Рука и другие банды вполне могли бы воспользоваться этим даже чисто из принципа, объявив «бойкот» роду и отказавшись помогать тем, кто не ценит их вклад.

Разумеется, в итоге все вернулось бы на круги своя, а бандам в лучшем случае выплатили бы какие-нибудь репарации. Но смысла начинать все это ради одной только злости было глупо. И Ренат, явно бывший в целом достаточно умным и хладнокровным человеком, сорвавшимся лишь из-за серьезности ситуации, должен был это понимать.

Он выдохнул. Резко, с шипящим звуком, будто выпускал пар.

— Исчезни с моих глаз, грязь. И помалкивай. Если хоть одно слово об этом Камне просочится, твоей банде конец. А тебя я найду лично. И тогда уже никакие обыски не понадобятся. Понял?

Я не спорил. Не сказал ничего в ответ. Просто наклонился, подобрал с земли мокрые вещи и побрел в сторону леса. Лишь бы не маячить у Топтыгиных перед носами ни единой лишней секунды.

Одеваться в паре десятков метров от опушки было мучительно. Каждое движение, каждый подъем руки отзывался резкой, рвущей болью — особенно в боку.

Я медленно, превозмогая спазмы, натянул тряпки на себя, не пытаясь даже застегнуться, и пошел просто по прямой, углубляясь в чащу.

* * *

Шел час, может, больше. Не останавливался. Не позволял себе. Глубокие царапины и ожог на спине и плечах горели, как будто их поливали спиртом после каждой смены положения. Мышцы дрожали от перенапряжения, ноги были тяжелыми и ватными, едва слушались. Во рту стоял солено-медный вкус крови. Дышать приходилось коротко, прерывисто, только верхней частью груди, чтобы не растягивать грудную клетку и не двигать сломанную кость.

Держался на двух вещах: на силе воли, которая была просто упрямым отказом упасть, и на тонкой, едва ощутимой струйке энергии Крови Духа. Она работала внутри медленно, упрямо, как муравей, таскающий песчинки.

Сжимала мелкие сосуды вокруг ран, замедляла и так вялое кровотечение, притупляла самые острые всплески боли, переводя их в глухой постоянный гул. Но, так как Дух в теле почти истощился, ее было мало. Едва хватало, чтобы не потерять сознание от болевого шока.

Убежище нашлось почти случайно. Глубокий, узкий овраг, промытый весенними ручьями в глинистой почве. Его склоны поросли густым прошлогодним папоротником, бурые листья которого свисали сверху, как спутанные шторы.

Внутри было темно, пахло сырой землей и гниющими листьями, пространства хватало, только чтобы лечь. Я почти что рухнул туда, сдирая кожу на плечах и спине о выступающие камни и корни. Только тогда, забравшись в самую глубину, где завеса папоротника полностью скрывала вход от посторонних глаз, позволил себе остановиться.

Тело затряслось от перепада температуры, но это могло подождать. Сжав зубы так, что начало скрипеть где-то в затылке, я снова сунул пальцы в рану на боку.

Боль ударила сразу, острая и живая. Я нащупал внутри шершавую и неровную поверхность камня, обхватил его пальцами и вытащил наружу. Он вышел легче, чем вошел, с тихим мокрым звуком.

В темноте оврага он почти не был виден — просто темный, неровный комок размером с фалангу большого пальца. Но стоило активировать духовное зрение, как он вспыхнул.

Не просто засветился — он пульсировал сокрушительно плотным, почти твердым светом, от которого слезились глаза и в висках начинало давить. Он был тяжелым. Неестественно тяжелым для своего размера, как кусок свинца.

И от него лился постоянный, неукротимый поток дикой, неструктурированной энергии. Она щекотала нервы, вызывала легкие мышечные подергивания, обещая мощь, о которой я пока что даже не подозревал.

Можно было бы воспользоваться этим Камнем здесь и сейчас, но был огромный риск: Духа в этом маленьком камешке было в сотни раз больше, чем в любой пилюле. Поглощение могло буквально разорвать меня на части, или по крайней мере сделать калекой на всю оставшуюся жизнь.

Но это явно будет качественный скачок силы. Далеко не на одну позицию и, возможно, даже не на одну стадию. И эта сила даст мне не только возможность на равных противостоять Ратникову и его сторонникам, но и, возможно, шанс не быть раздавленным в следующий раз, когда на меня нацелятся Маги уровня Круга.

Была и альтернатива: сохранить Камень как козырь. Продать в Морозовске, где такие штуки явно были не так редки. Обменять на ресурсы, поддержку, возможно людей для моего отряда и для Червонной Руки, что, опять же, сильно поднимет наши шансы против Ратникова, Сизых Ворон и даже Топтыгиных. И в этом варианте плана не было никакого риска скоропостижной смерти.

Однако вся эта внутренняя борьба уложилась в минуту молчаливого созерцания пульсирующего света на моей ладони. Сомневался я лишь до тех пор, пока не вспомнил Звездного.

Сила — это единственное, что дает возможность идти дальше, выживать, диктовать условия. Без нее я стал бы очередным трупом в лесу, и тогда камень