Гиблое место - Ирина Владиславовна Боброва

– Ну и когда вы меня, тупого статиста, в курс дела введёте? – с издёвкой в голосе поинтересовался я.

– Да всё нормально, – ответил ботаник. – Сейчас шашлыка поедим, да и остальное угощенье не хуже будет. Даже лучше!

Пожал плечами: в принципе, если на шашлык пустить собираются не нас, то почему бы не позавтракать у «хороших» людей? А ботанику лишь бы пожрать, вот прорва ненасытная!

В Журавлёво въехали под лай деревенских собак – они бежали за болотоходом, как моськи за слоном, надрываясь от тявканья. Деревенька – так себе, неказистая, грязная, проехали её всю – рынок находился на противоположном конце деревни, протянувшейся вдоль дороги. Да и рынок – сильно сказано, так, пара прилавков, киоск с газетами, винно-водочный ларёк. Народа немного, пара бабулек с зеленью и яйцами, одна с красным пластмассовым тазом, полным пирогов – видимо, в ожидании, поезда. Станция находилась тут же – небольшой кирпичный домик, оштукатуренный и побеленный в грязно-оранжевый цвет. Вправо от станции – поле, поросшее травой, берёзовые околки, и дальше пихтач. С левой стороны фермы – точнее, то, что от них осталось: пустые корпуса с проваленной крышей, горы многолетнего, слежавшегося навоза, заросли крапивы вокруг. Крапива знатная, так и хотелось сказать – матёрая. Весна, только-только трава силу набирает, а крапива уже вымахала в человеческий рост, и густо – косить такую лучше не пробовать, коса точно не возьмёт. Вообще впечатление тяжёлое, почему-то вспомнился фильм «День триффидов». Потом прочёл книгу – сильная вещь, хоть я и не любитель фантастики, но проникся. Вот там то же самое – одинокая ферма и растения-людоеды вокруг неё.

Остановились, немного отъехав от прилавков в поле. Там, на свежей травке стоял голубой «опель», рядом два парня, которых я сначала принял за близнецов – широкие плечи, мощные ноги, бритые головы, сморщенные затылки, природа их будто под копирку кроила. Одеты в спортивные костюмы. Видно, что недешёвые, обувь тоже дорогая, найковская, правда, довольно поношенная. Старший, протягивая руку для приветствия, представился:

– Андрей. А этого клоуна Захаркой зовут. Близко подходить к нему опасно, потому что такой же сильный и такой же тупой.

– Да чё ты, поймали же! – отмахнулся необидчивый Захарка, больше похожий на шкаф, и, по-свойски обняв нашего сопровождающего, пожаловался:

– Санёк, щас поросёнка на базаре купили, на вертеле зажарить. Так, прикинь, эта сволочь сбежала!

– Какая сволочь? – вскинулся полицейский, видимо, в силу профессиональной привычки, приготовившись ловить сбежавшую «сволочь».

– Да поросёнок. Всем базаром ловили, – пояснил Андрей. – Ты за ним хорошо смотрел?

– А то! – ответил Захар и, обращаясь к нам, добавил: – Глаз с него не спускал, пока братан отлить ходил.

«Братан» недовольно поморщился. Внешность у него спортивная, но было видно, что парень он образованный и чуждый панибратства. «Пехота», – подумал я, глядя на них. Интересно, кто из подавшихся в коммерцию авторитетов нас ждёт? Про брата Наума, которого вскользь упомянул Санёк ещё по пути сюда, и сейчас вот Андрей, я слышал. На самом деле его звали Арсением Кандауровым. Серьёзный человек, большие деньги сделал на рыбной ловле. Говорят, у него помимо многочисленных рыболовецких бригад есть несколько личных хозяйств в крае и ещё рыбоперерабатывающий завод. А в лихие девяностые его имя гремело на весь Алтай, когда брат Наум был смотрящим за одним из районов города, кажется, под его началом была бригада квартирных воров. Откуда я это знаю? Не помню точно, но как-то попало мне в руки досье на него в связи со сделкой. Что-то там об отчуждении земли…

– Тащи его в машину, – Санёк прошёл к иномарке, открыл дверцу.

– Кого? – Ботаник нагнулся, поднял с земли пустой мешок.

– Вот сука, опять сбежал! Да вон он, к лесополосе чешет! – И Андрей, высказав всё, что он думает о Захаре, о поросёнке, и об их общих ближайших родственниках, кинулся за поросёнком.

– Пацаны, давай в машину! – не дожидаясь, пока Петро последует его совету, Захар запрыгнул в машину. Я нырнул на заднее сиденье, потеснив полицейского, и через мгновенье синий «опель» понёсся наперерез ретивому животному. Оглянулся – ботаник с потерянным видом топтался у болотохода. Когда машина поравнялась с беглецом, парень вывернул руль и надавил на газ. Раздался глухой удар, из-под колеса выскочил живой и невредимый поросёнок и, как ни в чём не бывало, не снижая скорости, понёсся дальше. Захар зажмурился, прошептав: «А кого тогда сбили?», но, наконец сообразив, кого именно, кроме поросёнка, он мог переехать, побледнел.

– Шалымов, Андрюха… ты жив? – негромко спросил он, открывая дверцу машины, однако ответа не последовало.

Выскочив из салона, «спортсмен» сначала замер, а потом кинулся к неподвижно лежащему напарнику – тот не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни.

– Андрюха… ты, типа, это… не помирай, ладно? – прошептал бугай, переворачивая друга. – Ты жив, братан?

– Жив, твою мать, – простонал «братан», стирая с лица грязь и налипшие листья. – Дал бог двух свиней! Ты чё, боров, охренел совсем?

– Так я это, поросёнка хотел сбить! – отрапортовал недалёкий Захарка.

– А чё, я те на поросёнка похож? – Шалымов сел, потряс головой и вдруг заорал: – Чё вылупился – свинью догоняй!

– Где она?

– Вон, к лесу чешет. – И махнул рукой в сторону пихтача.

Захар кинулся следом, но к финишу пришёл вторым – поросёнок успел скрыться в густых зарослях. Парень немного постоял, отчаянно жестикулируя – видимо, матерился на чём свет стоит, потом как-то весь сник и поплёлся назад, к машине.

– Цирк уехал, клоуна забыли, – зло сказал Шалымов, доставая из кармана пачку сигарет. – Будешь? – предложил мне. Я не стал отказываться. Мы с Андреем закурили.

– Пацаны, мне тоже сигаретку можно? – с заднего сиденья подал голос Санёк. – Я что-то свои забыл.

– Обойдёшься, – грубо ответил Андрей. – Вы, менты, если деньгами отжать не можете, так хоть на куреве сэкономить стараетесь. Порода у вас такая. – И тут же, кивнув в сторону Захара, бодро шагающего по полю, сказал:

– С детства знаю его, а не меняется, зараза. Как был дебилом, так и остался. Спорим, сейчас он без приключений до нас не доберётся? О, смотри, ему в ботинок что-то попало. Ладно, поехали, подберём нашего дурачка. И потом, мяса надо будет купить. Блин, Кандауров сказал поросёнка, значит, вынь да положь, – он вздохнул, поворачивая ключ. «Опель» рванул вперёд. Захар нас, скорее всего, не видел – он упёрся руками в железную опору и приподнял ногу – потом, пока ехали назад, на рынок, всё плакался, что подошва протёрлась до дыр. Но это потом. А сейчас