Письма 1926 года - Райнер Мария Рильке

Nest — по-русски — гнездо (в единственном числе — рифм не имеет). Множественное число: гнезда (с мягким е, ё, почти о — в произношении), рифма: звезды.

----------------------

Как долго ты пробудешь в Рагаце и как себя чувствуешь? Что ты написал в последнее время?

Да, огромная просьба. Подари мне греческую (по-немецки) мифологию — без философии; простую и подробную: мифы. В детстве, кажется, у меня была книга Штолля[398]. Скоро выйдет мой Тезей (1-я часть: Тезей и Ариадна, драматическая поэма). Сейчас начинаю Федру (все задумано как трилогия: Ариадна — Федра — Елена), и мне нужна мифология. Лейтмотив — гнев Афродиты[399]. — Как жаль, что ты не можешь меня читать! Я перед тобою — глухонемая (собственно, не глухая — немая!).

Подари мне мифы Штолля, только с надписью, чтоб я никогда не расставалась с ними. Подаришь?

Обнимаю Тебя.

М.

Сен-Галь[400] — Сен-Жиль...

Цветаева не могла понять, что Рильке смертельно болен; впрочем, серьезность его положения оставалась тайной даже для самых близких.

Из Рагаца Рильке едет в Уши́ под Лозанной, навещает Поля Валери на границе Савойи и возвращается в Сьер к началу октября. Он поселяется в гостинице «Бельвю». Его секретарем становится Евгения Черносвитова, русская девушка, только что окончившая филологический факультет Лозаннского университета. Посетившим его друзьям Рильке говорил, что он снова обратился к своим ранним воспоминаниям и впечатлениям и что Черносвитова по его просьбе читает ему по-русски воспоминания бывшего директора императорских театров князя С. М. Волконского[401].

Рильке не ответил Цветаевой, и, переживая его молчание как потерю, она шлет ему в Мюзо открытку с видом пригорода Парижа Бельвю, куда она в середине сентября переехала из Вандеи.

Цветаева — Рильке

Бельвю (Сена и Уаза) под Парижем, Бульвар Вер 31

7 ноября 1926

Дорогой Райнер!

Здесь я живу.

Ты меня еще любишь?

Марина.

Эпилог

Оставшись в безвестности о том, что́ пишут друг другу Рильке и Цветаева и сохраняются ли отношения, причиной которых он себя сознавал, Пастернак напряженно работает над поэмой «Лейтенант Шмидт». Его продолжает мучить ложное положение, в котором он оказался, не ответив Рильке на его благословение. Этот мотив сквозит в его письме к сестре Жозефине, путешествующей по Швейцарии: «Дорогие Жоня и Федя! Ваши коротенькие письма с дороги получены, спасибо за привет. Glion, Territet — мне кажется, что всё места, если не жительства, то бывания Rilke — и у меня на душе не грех, не позор, не раскаянье, — но горе. Не отвеченное, то есть без ответа оставленное его письмо ко мне начала мая! — Так все перепуталось».

В конце ноября Леонид Осипович Пастернак неожиданно получил письмо и маленькую фотографию Рильке в ответ на свое высказанное еще 30 апреля пожелание узнать, насколько изменился Рильке за те 15 лет, что они не виделись.

Е. А. Черносвитова — Л. О. Пастернаку

Château Bellevue, Sierre

15 ноября 1926

Многоуважаемый Леонид Осипович,

позволите ли Вы называть Вас так? Только со вчерашнего дня знаю я Ваше отчество, — и знаю через... Райнера Мария Рильке. Он Ваш друг, он также немного и мой друг, и я пишу Вам сегодня во имя нашей общей любви к нему, к его великому, глубокому и чистому творчеству.

В конце Вашего письма, которое он дал мне прочесть, Вы говорите о портретах, которые Вы видели за последнее время и которые не удовлетворили Вас. — Я сделала несколько недель тому назад пять-шесть снимков здесь, в Sierre, и прилагаю Вам один из них, по-моему, лучше всех удавшийся. Узнаете ли Вы Райнера Мария Рильке.

Из Вашего письма так и светится Ваша любовь к поэту, Ваша радость, что он нашелся, и Ваша admiration[402]. Как теплой волной обдает это искреннее живое чувство того, кто читает Ваши строки, и так и хочется протянуть руки и радоваться вместе с Вами. Как чувствуется, что пишет русский человек и пишет к поэту, который ближе всех современных иностранных писателей стоит к России!..

Несколько недель тому назад узнала я через кн. Горчакову[403], что Райнер М. Рильке ищет секретаря, и именно русскую! И так судьба направила меня к нему, — добрая, милостивая, великая судьба!

Простите, что на первый раз столько пишу Вам.

Monsieur Рильке просил Вам кланяться, он очень благодарит Вас за Ваше последнее письмо и просит извинить его за молчание: тому виной его упорное продолжительное и почти необъяснимое и непонятное недомогание.

Шлю Вам искренний привет и крепко жму Вашу руку.

Евгения Черносвитова

Эту фотографию и вести о Рильке Л. Пастернак пересылает сыну в Москву с просьбой вернуть потом карточку обратно.

Начался 1927 год. Одним из первых известий было письмо от Цветаевой, написанное после долгого молчания:

Цветаева — Б. Л. Пастернаку

Bellevue, 31-го декабря 1926 г.

Борис!

Умер Райнер Мария Рильке[404]. Числа не знаю, — дня три назад. Пришли звать на Новый год и, одновременно, сообщили. Последнее его письмо ко мне (6 сентября) кончалось воплем: Im Fruhling? Mir ist lang. Eher! Eher![405] (Говорили о встрече.) На ответ не ответила, потом уже из Bellevue мое письмо к нему в одну строку: Rainer, was ist? Rainer, liebst Du mich noch?[406]

----------------------

Передай Светлову (Молодая Гвардия), что его Гренада[407] — мой любимый — чуть не сказала: мой лучший — стих за все эти годы. У Есенина ни одного такого не было. Этого, впрочем, не говори, — пусть Есенину мирно спится.

----------------------

Увидимся ли когда-нибудь?

— С новым его веком, Борис!

М.

Это было для Пастернака известием о крушении его духовного мира, о гибели лучших его надежд и планов.

На следующий день — еще одно письмо Цветаевой.

Цветаева — Б. Л. Пастернаку

Bellevue, 1-го января 1927 г.

— Ты первый, кому пишу эту дату.

Борис, он умер 30-го декабря, не 31-го. Еще один жизненный промах. Последняя мелкая мстительность жизни — поэту.

Борис, мы никогда не поедем к Рильке. Того города — уже нет.

Борис, у нас паспорта сейчас дешевле (читала накануне). И нынче ночью (под Новый год) мне снились 1) океанский пароход (я на нем) и поезд. Это значит, что ты приедешь ко мне и мы вместе поедем в Лондон. Строй на Лондоне, строй Лондон, у меня в него давняя вера. Потолочные птицы, замоскворецкая метель,