Дворник 30-го уровня. Том 11 - Дмитрий Дорничев

по городу. Вдруг вампиры нападут, или демоны, или ещё кто. Со мной, конечно, было Ядро позитива, которое блокирует излучение. Но мало ли? Да и, честно говоря, идти слишком далеко. Около часа, если неторопливо.

Такси приехало, на удивление, быстро, я сел на заднее сиденье, посмотрел на зеркало заднего вида и увидел зубастого мужчину с бородой. А он увидел фею и лисицу.

Миг, и мужчина выскочил из машины и рванул прочь… И что это было? Он злой? Ему нужно голову отрубать? Или это просто дух?.. Ничего не понятно. Женщины тоже ничего не поняли, и пошли мы домой пешком. А такси я отменил.

Погода была паршивая. Всё же снега толком нет, холодно, и много грязи. Так себе видок… А ещё Лиси надоело идти, и она запрыгнула мне на плечо да свесила лапы. Всё. Меховой воротник готов. Тёплая, однако… И шёрстка нежная.

— Год, — заявила Лиси и подняла лапку. — Ещё год, и вся эта нежность и пушистость будут твоими…

— Вот же развратная лисица! — подлетела Чикки.

— Да, развратная, а что? — спросила лиса, и фея зависла, не зная, что ответить. А я шёл дальше, смотрел на луну и…

— Луна менее красная, — удивился я. — Думал, скверна изменит луну, но нет. Мир словно даже не заметил прихода скверны.

— Духи не заметили, это точно, — сказала фея и села на другое моё плечо.

Странно. Может, потом будет что-то? Просто война на Ближнем Востоке сразу же породила реакцию Мира…

Ладно. Продолжая болтать, мы пришли к Двадцать второму двору и оттуда сразу домой. Да и Лиси пошла к себе. В свой Домен.

Я же — в душ и спать. Чикки сразу полетела работать, так что я смог просто закрыть глаза и открыть их утром, по будильнику. День у меня будет тяжёлый… Но сперва завтрак и Двадцать первый двор.

Бабушка уже ждала на лавочке, которую вчера починили.

— Смотри, пришёл-таки, — удивилась бабуля.

— Пришёл, пришёл. Пока поднимаемся, рассказывайте. Что, как, почему и из-за чего.

— А я лучше покажу…

— Сперва информация, — возразил я.

Она посмотрела на меня и минут двадцать делилась своей историей. Но там банальщина. Выгорел, сломался, обиделся на весь мир и постепенно превратился в паразита-кровопийцу…

Ладно. Вскоре мы вошли в подъезд и, поднявшись на третий этаж, вошли в центральную квартиру.

— Гена… сходи ты, вынеси уже мусор! Воняет! — громко, но не повышая голоса, сказала бабушка.

— Сама вынеси, карга старая! Разбудила меня, *** тупая! Ты время видела? *** или не шуми! — услышал я взбешённый голос и, разувшись, пошёл на него.

Это была трёхкомнатная квартира. Зал, а из него две двери в две спальни. И, судя по всему, в зале кто-то ночует, но явно не Геннадий. Он-то из одной спальни кричит. Так что, возможно, в зале спит дочь бабушки.

Подойдя к двери, толкнул её и поморщился: воняло пердежом, немытым телом и тухляком… На большой кровати валялась пузатая туша, в комнате куча мусора и бардак. Да уж!

— Ты ещё кто? Я полицию вызову! — испугался мужчина, которому на вид было от тридцати до сорока лет. Всё же неухоженный, небритый и выглядит убого. Словно бомж какой-то.

— Отлично. Вызывай, — заулыбался я.

— А ты чё лыбишься? Думаешь, не вызову⁈ Вызову! Вот! — он схватил заляпанный телефон и показал мне.

— Вызывай, и объяснишь полиции, почему ты не желаешь покидать чужую жилплощадь.

— Чужую? Я здесь живу! — возразил тот.

— Хозяйка квартиры просит тебя на выход. Да, Оксана Евгеньевна?

— Да! Вымётывайся отсюда! — услышали мы крик бабушки.

— Н-не уйду я! Я-я-я здесь прописан! И здесь живёт моя жена! А вот ты кто⁈

— Твоя жена уже недели две как развелась с тобой. Вон, кстати, похоже, извещение из суда, — я кивнул в сторону компьютерного стола, где в горе хлама валялся конверт.

— Ра… развелась?.. — опешил он.

— Алёна не раз говорила тебе об этом! — услышали мы голос бабушки.

— В-вы не сможете выписать меня! Я прописан здесь и буду жить здесь! — окрысился мужчина и «перешёл в атаку». На словах, конечно же.

— Кхм… Вообще-то, в соответствии с Жилищным кодексом, в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования этим жильём за бывшим членом семьи не сохраняется. А сейчас ты Оксане Евгеньевне никто.

Мужчина молча достал телефон и начал искать в интернете. Судя по тому, что он побледнел, информацию он подтвердил. Затем вскочил, подбежал к конверту, вскрыл его и, прочитав письмо, сел на кровать.

— Алло, Алён… — позвонил он жене. — Я…

— Алён! Мы выгоняем его! И сейчас он пытается за твою юбку спрятаться! — закричала бабушка, чтобы было слышно по телефону.

— Да заткнись ты, *** старая! Просто закрой свою *** пасть! — вспылил Геннадий, и аж глаза кровью налились. Но… — Алён? Алён!

— Вымётывайся! Урод! Козёл! И не говори так с моей мамой! — услышал я голос из телефона, и Геннадий завершил звонок.

— Ты её слышал. У тебя десять минут, чтобы собрать самое необходимое. Остальное заберёшь потом, в присутствии бывшей жены, — потребовал я.

— Дайте… мне неделю…

— Десять. Минут, — повысил я голос.

— А то что⁈ — вновь окрысился он.

— Ты можешь полететь на улицу и пропахать лицом землю. А можешь отправиться в отделение. Оба варианта я обеспечу, если сам не уйдёшь.

— Да куда мне идти?..

— Об этом ты должен был думать до того, как начал вести подобный образ жизни, поднимать руку на жену и оскорблять всех, — строго ответил я и кивнул себе через плечо. — Собирайся.

— Оксана Евгеньевна… мам… не губи…

— Теперь я мама? А до этого была ***, ***, ***, ***, *** и даже ***! — ругалась пожилая женщина.

— Виноват… Я исправлюсь! — заявил Геннадий, но я покачал головой и показал телефон.

— Семь минут осталось. Хочешь оказаться на улице в одних лишь трусах?

Мужчина вскочил и начал собираться, ведь я не шутил. И когда прозвенел таймер, Геннадий уже собрал мешок и почти оделся.

— Компьютер, он мой! Я заберу его! — выкрикнул тот, когда я вытолкнул его за дверь.

— Если что, обращайтесь, — сказал я бабушке и закрыл за собой дверь, ну и повёл Геннадия вниз.

— Если я умру от мороза или просто умру, это будет на твоей совести, — заявил тот, давя на жалость.

Но я толкнул его, чтобы шёл дальше. Вот делать мне нечего, кроме как жалеть человека, который поднимает руку на жену и её мать.

— И не думай возвращаться, потому что стоит кому-то позвонить мне, как я тут же буду здесь и уже не буду столь «вежлив», — пригрозил я Геннадию, который вполне может