Кукла 10 - Мир

тусуется, фотки делает, себя и всего вокруг, цепляя в кадры в том числе и рекламу заведения. В мебельных рядах, какие-то граждане деловой наружности выбирают деловую же мебель, как видно для офиса. В бутике на углу, с бикини, какая-то дамочка модельной внешности, но не модельной одежды, выбирает себе вполне модельный купальник.

Народу тут полно! Даже сегодня и сейчас! И кафешка в таком месте была просто обречена на успех! Даже несмотря на то, что там, чуть дальше, и по другую сторону фонтана, есть еще одна, со столиками под куполами, и закосом под летнее кафе. А чуть глубже в здание, по одному из ходов к иным выходам, по которым можно попасть в ТЦ, вдоль рядов с деловой мебелью, где ходят граждане деловики, есть еще одно заведение общепита. А еще по дальше, вообще на другом углу, еще одно, что бы уж на всех! Но они все, как бы это странно не звучало, не конкуренты друг другу!

Кафешка этих студентов, подавалась ими самими, как «домашняя выпечка», летнее кафе — летняя еда! Закуски всякие, лаваши с мясом, шашлык, гриль, и так далее. Та, что «в деловом квартале», еда для деловых людей! Кофе, чай, быстрый, но цивильный перекус, прочее этому подобное. А заведение совсем далекое от сюда, в месте, куда вряд ли пойдет незнающий посетитель, в уголке, что уж точно нельзя назвать «проходным» или «людным», стоит самая банальная «рабочая столовая». Куда бегают жрать да кушать, все работники здешних магазинов.

У них у всех абсолютно разная аудитория! Меню, и хоть они все торгуют одним и тем же — едой! Они друг другу совсем не конкуренты.

— Что, прям совсем-совсем ничего не осталось? — притворно расстроилась сестра, и её собеседник помотал головой.

— Совсем ничего.

— Жаль, а мы так хотели попробовать ваше новое меню! — сложила сестрица ручки в молитвенном жесте, запрокинула голову чуть вверх, сделала большие-большие слезно просящие глаза, выражая всю степень своего расстройства, разочарования и просьбы.

Бедолагу-паренька аж передёрнуло от такого! Ключи чуть не выпали из рук, и он чуть не сматерился, грубо и прилюдно. Но взял себя в руки! Стиснул ключи покрепче, и немного расстроенным, немного раздосадованным, и слегка злым голосом сказал:

— Ничем не могу помочь.

Вновь натянул маску «улыбка жопализа», и развел руками. А бомжа тем временем попросили удалится, и не портить имидж магазина. Но тот стал протестовать, громко и зычно, нарываясь на удары по почкам. Или у охраны найдется шокер, для безболезненного аута?

— Ну хотя бы на ваши хвалебные отзывы вчерашнего дня мы можем поглядеть? — захлопала глазками сестренка, не меняя выражения лица и позы «прошу и умаляю!».

Паренька вновь передернуло, но чувства места-времени он не потерял и на этот раз, и почти тут же кивнул, соглашаясь, что можем.

— Сейчас открою. — пошел он к двери, выбирая нужный ключь из связки, а мы переглянулись.

Это что, у них там вчера и правда аншлаг был? — поинтересовалась сестрица глазами, а я пожал в ответ плечами, — не знаю, но что-то там вчера точно было! А бомжу за углом, прилетела резиновая дубинка по шее, так как он уже начал откровенно орать на охранников, и на весь зал «Да вы хоть знаете кто я⁈ Да я был… да я бы вас всех!», портя настроение многим, и привлекая внимания еще большего числа людей в фойе.

И его ослабевшею тушку потащили в каморку охраны, дабы лежал там, не отсвечивал, до прибытия полиции и перевода в «обезьянник», к прочим подобным дебоширам-обезьянкам. Потом его обработают, выяснят кто он, и отпустят, если конечно у него хотя бы в теории есть возможность оплатить назначенный штраф.

После открытия двери кафе, запах чего-то несвежего усилился, так же к нему добавился запах плесени, пота и немытых тел. Старых носков, чего-то подвального, и еще чего-то такого, будто там побывала…. Хм, а я даже не знаю кто там побывал, для такого аромата!

А вот запах горелого остроты не обрел, оставшись на том же уровне, что мы чуяли через дверь — может он и не их вовсе? А откуда-то со стороны прилетел? Или… его тут просто подавляют другие ароматы? И на фоне боле богатой палитры «элитных духов» этот банальный запах гари и не чувствуется совсем?

Так же в помещении присутствовали и другие запахи, не гадкие — пахло различной едой, нормальными духами, одеколоном и дезодорантом. Но в таком буйстве «красок» понять, чем же съедобным тут все же пахнет просто нереально! И не ясно даже, вот этот от запах лапши, это дезодорант такой? Или тут реально меню до супов расширили? А запах блинчиков? Их тут готовили, или это отдельный ароматы разных блюд?

Однако сестра все же попыталась во всем этом разобраться. Понять, чем же тут все же воняет, чем смердит, а что тут кушали и готовили. Но сумела добиться шевелением своего носика лишь одного единственного вердикта:

— Лепщицей пахнет.

И понимай как знаешь, ведь её тут вполне возможно могли и сами работники кушать за обедом, или даже после всего, когда всю иную еду уже разобрали, посметав с полок горячие пирожки как горячие пирожки.

А вот отзывы тут были вполне понятными, и, не как в прошлый раз — откровенно проплаченные! Нормальные! Отзывы разных людей. И… реально много! Весь стенд отзывов ими изклеян, как и стена вокруг. И бумага на бумагу уже пошла, да не на один слой.

И пусть большинство из этих бумажек, написанных разными почерками, имели довольно примитивное и короткое содержание, в стиле «Спасибо за еду!» или «Было вкусно!», но были и вполне развернутые отзывы, где хвалили персонал, что делает некое благое дело, хвалили их же за молодость — есть в мире толковая молодёжь! И поминали какую-то акцию, что тут устраивали вчера, говоря «Вот почаще бы такое проводили!».

— Как понимаю, вчера тут была какая-то акция? — поинтересовался я, отрывая взор от бумажек, переводя взгляд на неловко мнущегося у кассы парня, пока сестра продолжала изучать эти своеобразные «обои».

— Да, было дело… — отвел он взор на мгновение, — для привлечения клиентов… ну вы же понимаете! Мы неизвестное заведение… и надо было показать всем. что мы есть, и мы работаем.

— Ясно, ясно. — покивал я головой, а в дверь заглянула какая-то неопрятная дама.

Но получила от парня жесткое «Закрыты! Сегодня не работаем! Совсем!» И скрылась в проеме, перестав отсвечивать. Грубо как-то это… в прочем, не моё это дело.

— И когда у вас можно будет опробовать ваше