Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

Заинтересовала Шюттлера и личность самого Гротти. Наведя необходимые справки, он выяснил, что в свидетельстве о его браке, выданном в 1894 году, датой рождения указан… 1863 год! Поскольку Луиза Бикнезе бракосочеталась с Адольфом Лютгертом в 1878 году, то получалось, что Гротти на момент их свадьбы было всего-то 15 лет. Другими словами, он был на 6 лет младше Луизы. Мог ли такой мужчина представлять интерес для женщины? Для последней четверти XIX столетия это выглядело не очень достоверно!

И наконец, капитан узнал ещё кое-что, что посчитал в той обстановке весьма важным. Коллеги из нью-йоркской полиции рассказали ему, что Гротти ранее уже попадал в аналогичную историю, то есть, он заявлял о том, будто видел человека, объявленного в розыск, но последующие события доказали лживость его утверждений.

Это была довольно примечательная история, хотя и лишённая какой-либо криминальной подоплёки. Вкратце суть её сводилась к следующему. Некий полковник Роуз, один из совладельцев компании по производству виски, отправился в срочную командировку, не заехав предварительно домой и не известив лично о предстоящем отъезде членов семьи. Он отправил телеграмму с вокзала, в которой сообщил об отъезде, и на том успокоился. Телеграмма же не дошла до получателей, в результате чего встревоженные члены семьи обратились в полицию. В Нью-Йорке начались розыски Роуза, и тут через пару дней появился Гротти, рассказавший, будто он повстречал полковника. По его словам, они были знакомы ранее и при встрече сразу же узнали друг друга. Встреча произошла в поезде, следовавшем в Баффало, штат Нью-Йорк, при этом Роуз находился в обществе некоей весьма привлекательной дамы.

Рассказ Гротти вызвал живейший интерес и даже попал в нью-йоркские газеты. Однако рассказчик наслаждался славой недолго. Буквально через 3 дня Роуз возвратился из командировки, и всё встало на свои места. Члены семьи полковника даже собирались судиться с газетами за диффамацию, но в конечном итоге обошлось без этого ввиду досудебного урегулирования претензий.

В общем, по словам нью-йоркских полицейских, Гротти имел репутацию болтуна и мифомана, готового ради нескольких минут славы [или невеликую мзду!] выдумать любую, даже самую вздорную чепуху. Мол, верить этому человеку не следует, и проверка его говорильни — это время, потраченное напрасно.

Луиза Лютгерт (в девичестве Бикнезе). Фотография относится к первой половине 1880-х гг., известно, что впоследствии [после 4-х родов!] женщина заметно располнела.

Капитан Шюттлер посчитал, что узнал в Нью-Йорке всё, что ему требовалось для дальнейшего расследования. 14 мая он возвратился в Чикаго, абсолютно уверенный в том, что Луиза Лютгерт в Нью-Йорке не появлялась и вообще вряд ли покидала пределы ближайших к колбасной фабрике кварталов.

Однако, забегая немного вперёд, следует обратить внимание читателя на то, что Гротти со своим необычным рассказом из настоящего повествования не исчезает. Нам ещё придётся говорить и об этом человеке, и о его показаниях, но для того, чтобы лучше понимать внутреннюю логику последующих событий, следует сделать акцент на выводах проведённой Шюттлером проверки.

Дело в том, что выводы капитана-детектива могут быть если не опровергнуты безоговорочно, то, выражаясь корректнее, обоснованно поставлены под сомнение. Пойдём по порядку:

1) Рудольф Шинцки заявил, будто встреченная Гротти женщина была молода, пышнотела и мало походила на Луизу Лютгерт. Однако видел он фотографию молодой Луизы, ту самую, что приведена в этом очерке выше. В девичестве она действительно была стройна и худощава — настоящая тростинка! — однако после 19 лет замужества и 4-х родов фигура её заметно изменилась. Что не должно удивлять… В 1897 году Луиза была, что называется, женщиной в теле, поэтому прямого опровержения сказанному Гротти в словах Шинцки нет. Что же касается оценки возраста [якобы 23 года, по мнению Рудольфа], то к подобного рода суждениям надо относиться очень осторожно — они крайне субъективны. Есть мужчины, которые испытывают сильные затруднения при оценке женского возраста «на глаз», кроме того, разного рода женские ухищрения [косынки на шее, перчатки, искусная косметика, причёска и тому подобное] способны успешно дезориентировать мужчин. Рудольф Шинцки очень не хотел попасть в «полицейскую историю», и беседа с капитаном Шюттлером его явно напугала. Свидетель постарался максимально дистанцироваться от Гротти и, кстати, по этой причине нельзя исключать того, что Шинцки попросту выдумал слова Гротти о «встреченной любовнице». Тем более что Ричард Шалхоф не подтверждал подобных заявлений Гротти. Хотя на первый взгляд кажется, будто Шинцки опровергнул выдумку своего младшего товарища, при внимательном анализе становится ясно, что непримиримого противоречия между их рассказами о встрече на Бродвее нет.

2) То, что в отеле «Оксидентал» никто не вспомнил Луизу Лютгерт, и в книге регистраций постояльцев не оказалось её фамилии, отнюдь не исключало возможность появления женщины в Нью-Йорке. Во-первых, она могла поселиться под вымышленным именем и фамилией, что кажется вполне логичным для человека, сбежавшего из дома и не желающего, чтобы его отыскали. Во-вторых, она могла изменить свою внешность и стала мало походить на собственное изображение на фотографии. Что, кстати, также представляется весьма логичным. Наконец, в-третьих, Луиза Лютгерт могла остановиться в другой гостинице, и «Оксидентал» она назвала своему бывшему приятелю умышленно, чтобы направить его [и полицию] по ложному следу.

3) Несовпадение возрастов Гротти и Луизы Лютгерт может быть кажущимся, иначе говоря, мужчина мог быть старше, нежели это решил капитан-детектив, исходя из записи в свидетельстве о браке. Во время бракосочетания в 1894 году Гротти по каким-то причинам мог умышленно занизить свой возраст. В США в ту пору не существовало системы паспортного учёта и контроля даже в том весьма условном и упрощённом виде, в котором такого рода контроль имел место в странах Европы. Персональные данные в подавляющем большинстве случаев — при устройстве на работу, поселении в гостинице, обращении в банк или страховую компанию и тому подобном — регистрировались со слов обратившегося лица. Замечательным образчиком того, как на практике работала такая система «доверия слову джентльмена», являются похождения американского серийного убийца Маджета-Холмса. В моём очерке «1895 год. Дом смерти на 63-й улице»[3] можно найти весьма любопытные примеры того, как люди выдавали себя за тех, кем не являются и, используя присвоенные или выдуманные биографии, вступали в брак, заключали договора страхования жизни, покупали и продавали недвижимость и тому подобное. По этой причине ссылка на свидетельство о браке ни в коем случае не может признаваться однозначным свидетельством того, что Гротти родился именно в 1863 году, а не, скажем, десятью годами ранее. Кстати говоря, и описку в рукописном документе [с последующим исправлением или без оного] исключать нельзя — для документов того времени это вполне обычное дело.

4) Что же касается предупреждения о склонности Гротти к разного рода