Под нелегальной кличкой М - Фриц Зимон

Да, мы снова были свободны — свободны для новой борьбы против преступного фашистского режима. Ибо все мучения и издевательства, которым нас подвергали, не смогли сломить нашей воли, они нас только закалили. И более чем когда-либо мы считали своим непременным долгом защищать честь германского революционного рабочего движения.

Глава четвертая

Радость жены, друзей и знакомых в связи с моим освобождением еще больше возросла, когда они увидели, что я перенес заключение без сколько-нибудь значительных физических увечий: лишь несколько зубов осталось в камерах пыток. Радость не могла омрачить и необходимость ежедневно являться в полицейский участок. Тревога овладела нами лишь тогда, когда настало время устраиваться на работу. На какой бы завод я ни приходил, всюду получал отказ: мое имя было занесено в черные списки, разосланные на все предприятия. Не оставалось ничего другого, как ходить отмечаться на биржу.　

Каждую неделю мы с женой получали тринадцать марок семьдесят пять пфеннигов пособия по безработице. В месяц это составляло около шестидесяти марок. Из них десять марок восемьдесят пфеннигов уходило на квартплату (двадцать марок квартирного пособия мне, как безработному, выплачивало государство) да еще нужно было платить за свет и отопление. На питание нам оставались едва десять марок в неделю. Это было нищенское существование.　

Конечно, я постарался как можно скорее установить связь с партией. Благодаря доверию, оказанному мне товарищами, это удалось сделать гораздо быстрее, чем я думал. После нескольких встреч меня ввели в курс нелегальных дел нашей партии и дали возможность принять участие в работе. Еще в легальный период я был членом подокружного руководства нашей партии и членом окружного руководства Революционной профсоюзной оппозиции (РГО)[4]; на этом основании мне было дано ответственное задание…　

В эти дни стало известно, что нашего товарища Вальтера Альбрехта, руководителя РГО в Лейпциге, уже не было в живых. Через несколько месяцев после моего ареста его также увезли на Вехтерштрассе. Там его так избили, что он скончался. Несмотря на пытки, от него не добились показаний. Жене Вальтера передали запломбированный гроб и сообщили, что ее муж был «найден повесившимся в камере». Похороны проходили под контролем полиции.　

…Мое первое задание по нелегальной работе заключалось в том, чтобы от имени партийного руководства установить и поддерживать связи с массовыми организациями. Мне присвоили нелегальную кличку Массовик, или, сокращенно, М.　

Поскольку массовые пролетарские организации вели борьбу в подполье и в их рядах из-за волны арестов, проведенных гестапо, также образовались бреши, приходилось устраивать встречи с величайшей осторожностью и в самых неожиданных местах. Чтобы избежать слежки, мы ездили самыми запутанными кружными путями, десятки раз меняли виды транспорта и никогда не назначали явку дважды в одном и том же месте. Лишь благодаря строгому соблюдению правил конспирации наша нелегальная работа протекала успешно — «Красный спорт»[5], «Красная помощь»[6], «Союз свободомыслящих»[7], «Союз коммунистической молодежи» и другие антифашистские организации работали с нами в тесном контакте.　

Вскоре антифашистская деятельность приняла довольно широкий размах.　

С крыш крупных магазинов на головы прохожим падали листовки; по ночам на домах появлялись антифашистские лозунги; на заводских трубах «неизвестные» укрепляли красные флаги; рабочие находили у станков листовки и брошюры. В кинопроспекты, раздаваемые перед «Капитолием» и другими кинотеатрами, вкладывались листовки антифашистского содержания.　

Одной из групп Сопротивления однажды удалось подсоединиться к городскому радиокабелю, ведущему из Лейпцигского радиодома на радиостанцию в Видерау, и подключить свой микрофон. Жители Лейпцига слушали музыку, транслировавшуюся по радио, внезапно в эфир ворвался звучный голос:　

— Рабочие! Соотечественники! Нацисты мучают и убивают лучших сынов нашего народа. Они умертвили в полицейской тюрьме Вальтера Альбрехта из Лейпцига. Они подвергают пыткам Отто Германа и Артура Гофмана. Эти рабочие, так же как Эрнст Тельман и другие честные люди, находятся под угрозой смерти. Объединяйтесь и устанавливайте единство действий! Свободу всем заключенным! Долой коричневую чуму! Да здравствует…　

Голос оборвался, и снова зазвучала музыка.　

В зимние месяцы 1933/34 г. часто можно было слышать антифашистские радиопередачи на коротких волнах. Ни один из передатчиков нацисты не обнаружили.　

Так как я обладал необходимыми специальными знаниями и опытом, мне также поручили собрать коротковолновый передатчик. В помощь мне были выделены Густав Рейнгарт, Курт Ветцель и товарищ Май. Изготовление различных деталей и монтаж аппарата заняли не много времени, поскольку для нас это было сравнительно знакомым делом; затем мы приступили к первой пробной передаче.　

Товарищ из Галле, имя которого осталось для меня неизвестным, предоставил нам небольшой грузовик, замаскированный под машину для перевозки белья. В нем мы разместили радиоаппаратуру. В Шкойдицком лесу поблизости от Домхольц-Шенке была установлена передаточная антенна. Место это хорошо охранялось товарищами. В течение десяти минут я передавал воззвание об организации движения Сопротивления. Сознание, что мои слова слушали в эти минуты сотни людей и что многие наверняка передали их другим, наполняло меня гордостью и ответственностью за порученное дело. Говорила другая Германия, та, которой принадлежало будущее.　

Нашу вторую нелегальную радиопередачу мы провели восемь дней спустя в Гардте, около Цвенкау. Она также прошла благополучно и имела больший успех. В последующие дни удалось установить, что ее слушало значительно больше людей, а также — и этого в конечном счете нельзя было избежать — гестапо. Нам сообщили, что передача вызвала среди гестаповцев переполох и что принимаются меры для раскрытия нашей нелегальной группы.　

Следующее мероприятие, также привлекшее к себе большое внимание, мы провели на тогдашней Франкфуртерштрассе. Однажды на фасаде Гимнастического зала появился написанный метровыми буквами лозунг: «Освободите Эрнста Тельмана!» Напротив была расположена Общедоступная городская больничная касса (теперь в этом здании находится Немецкий институт физической культуры). Тысячи входивших и выходивших из нее людей могли видеть этот лозунг. На улице непрерывно завязывались по этому поводу разговоры, и полиции приходилось разгонять группы спорящих. Вызванная нацистами пожарная команда безуспешно пыталась смыть лозунг; долгое время надпись можно было прочесть, пока ее не замазали черной краской.　

А однажды ночью на асфальтовой мостовой были начертаны слова: «Рот фронт жив! Рот фронт жив!»　

Приводя в ярость нацистские власти, наша партия находила все новые и новые возможности для проведения антифашистской пропаганды.　

В этой тяжелой борьбе радиопередачи из Москвы служили для нас неиссякаемым источником мужества. Как это было замечательно, когда вечером можно было слушать слова, доходившие до нас из первой в мире страны социализма: «Вы не одиноки в вашей тяжелой борьбе, немецкие товарищи! За вами стоит весь антифашистский мир! Да здравствует