От звонка до спасения. Скорая: глазами тех, кто первым приходит на помощь - Глеб Игоревич Шамбовский

насмешкой. Фельдшер тихо свернул кабели, избегая моего взгляда. Я знал, о чем он думает: о том вызове неделю назад, когда из-за ложного «инфаркта» опоздали к девочке с анафилактическим шоком. Она выжила, но ее лицо – синее, с выпученными глазами – до сих пор снилось обоим.

– Послушайте, – начал я, садясь напротив пары. – Использование скорой для получения советов по здоровью создает лишнюю нагрузку на систему экстренной медицины. Представьте: пока находимся здесь, кто-то в пяти кварталах хрипит, хватаясь за горло, а все бригады заняты…

Они кивали, но в глазах читалось: «Да ладно, все обошлось».

Когда-нибудь, глядя на часы в конце смены, я не буду вздрагивать от звука сирены. Возможно, тогда ложных вызовов станет меньше, а доверия – больше. Но пока… Пока едем на следующий адрес. Готовые к бою. Потому что даже в этой гонке с ветряными мельницами есть смысл: однажды действительно кому-то понадобимся. И тогда будем там.

Повод к вызову: инородное тело в половых путях

Бывают случаи, которые запоминаются надолго. И не всегда они связаны с тяжелыми заболеваниями или травмами.

Однажды поступил вызов «инородное тело в половых путях». Ничего необычного в этом не было – такие случаи встречаются нередко, однако для меня и фельдшера с тридцатилетним стажем работы подобный повод был впервые в практике. За каждым таким предметом – человеческий стыд, дрожащие руки, подавленный смех сквозь слезы.

Дверь открыла худенькая девушка в оверсайз-свитере, хотя на улице пекло. Казалось, она мечтала провалиться сквозь паркет. Квартира пахла лавандой и свежей краской; на полке у зеркала аккуратной пирамидкой стояли флаконы с косметикой. Тишину нарушало только тиканье часов в виде кота.

– Садитесь, пожалуйста, – прошептала она, указывая на диван, застеленный вязаным пледом.

В комнате повисла напряженная тишина, пока коллега аккуратно раскладывал документы на столе. Его пальцы, привыкшие к тысячам подобных записей, уверенно перебирали страницы медицинской карты.

Я же, стараясь создать максимально комфортную атмосферу, мягко опустился на стул напротив пациентки. Ее взгляд был устремлен в пол, тонкие пальцы нервно теребили край свитера.

– Здравствуйте, – произнес спокойным, располагающим тоном. – Давайте поговорим. Расскажите, пожалуйста, что вас именно беспокоит? – каждое слово подбирал особенно тщательно, понимая деликатность ситуации. В таких случаях особенно важно создать атмосферу доверия и безопасности.

Медленно, словно преодолевая невидимый барьер стыда, девушка начала непростой рассказ. Я внимательно слушал не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, чтобы составить полную картину произошедшего.

Ее щеки пылали, словно стояла у горящего камина. Девушка говорила сбивчиво, то и дело запинаясь, словно каждое слово причиняло физическую боль.

– Понимаете, – начала она, опустив глаза, – у меня была такая сухость… Там, внизу… А помада… гигиеническая… Ну, подумала, что поможет… Увлажнит…

Она замолчала, собираясь с духом. Голос дрожал, но она продолжила:

– Просто не рассчитала… Как-то так получилось, что вся помада… вместе с этой металлической штукой… ну, колпачком… застряла там.

Повисла тяжелая пауза. Девушка всхлипнула, и я увидел, как по ее щеке скатилась одинокая слеза.

– Простите меня, пожалуйста, – прошептала она, глядя куда-то сквозь меня. – Мне так стыдно… Так неловко… Не знаю, что на меня нашло.

Голос дрожал, выдавая глубину переживаний. В этот момент она казалась такой беззащитной, такой уязвимой, что вся неловкость ситуации отступила перед необходимостью помочь человеку, попавшему в беду.

В тот момент слова словно застряли в горле. Врачебная этика запрещала улыбаться, но уголки губ фельдшера Олега Николаевича дрогнули.

– Размеры помните? – спросил он деловито, будто речь шла о заказе посылки.

– Два… нет, три сантиметра. И колпачок как наперсток, – ответила девушка

– Понимаю ваше состояние, – продолжил я. – В этой ситуации предлагаю госпитализацию в стационар, где окажут квалифицированную помощь.

Она молчала несколько секунд, словно взвешивая все за и против. Было видно, как тяжело дается это решение.

– Хорошо, – наконец прошептала она. – Но только если действительно необходимо…

Я кивнул, понимая ее смущение:

– К сожалению, без специального оборудования и инструментов не сможем безопасно извлечь инородное тело.

После этих слов она окончательно сдалась, согласившись на поездку. В глазах читалась благодарность за понимание, несмотря на всю неловкость ситуации.

Машина плавно вкатилась на территорию больницы. В приемном отделении царила привычная суета: медсестры сновали между кабинетами, санитарки мыли полы, а за стойкой привычно звенели телефоны.

Помог пациентке выйти из машины и проводил к кабинету дежурного хирурга. Молодой врач с усталыми, но внимательными глазами выслушал рассказ и принялся осматривать пациентку.

На обратном пути Олег Николаевич, листая журнал вызовов на планшете, сказал задумчиво:

– Интересно, сколько в городе женщин сейчас нервно проверяют свои косметички?

А я смотрел на небо, вспоминая слова из учебника: «Инородное тело не всегда трагедия. Иногда – урок анатомии с элементами иронии». И понял, что настоящая медицина – это не только скальпели и дефибрилляторы, но и умение превращать чужой стыд в доверительную улыбку.

Повод к вызову: кататравма

В ту февральскую ночь мороз пробирал до костей, а воздух казался разреженным и колючим. Только что завершили вызов – успешно купировали приступ астмы, и я уже мысленно представлял, как с фельдшером и уставшим водителем возвращаемся на подстанцию. Но судьба распорядилась иначе.

Планшет тревожно мигнул, высвечивая новый адрес. «Кататравма» – это слово ударило по нервам, словно электрический разряд. Не теряя ни секунды, сорвались с места. Всего несколько домов отделяли от места происшествия, но каждый метр пути казался бесконечным.

В голове крутились мысли о том, что можно успеть сделать, какие укладки подготовить, какой алгоритм действий применить. Но в глубине души уже поселилось предчувствие чего-то страшного, необратимого. И это, к сожалению, оправдалось…

У подъезда встретила толпа взволнованных людей. Их крики разрезали морозный воздух, словно лезвия. Непонятно было, что заставило их выйти из теплых квартир в два часа ночи – то ли любопытство, то ли искреннее желание помочь.

Мы с фельдшером действовали на автомате: быстро собрали все необходимое – носилки, щит для иммобилизации, укладки с медикаментами, – но в груди все сжималось от недоброго ощущения.

Проследовав за указаниями очевидцев в темный угол дома, мы увидели то, чего боялись. Вокруг пострадавшей уже собралась небольшая толпа. Люди стояли полукругом, словно зрители на трагическом спектакле, не в силах отвести взгляд от происходящего. Их присутствие только усложняло работу, но мы знали – сейчас не время для упреков. Нужно действовать быстро и профессионально, несмотря ни на что.

То, что увидели, заставило кровь застыть в жилах. Девушка лежала на снегу, и ее состояние не оставляло ни малейшей надежды. Падение с третьего