Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

По словам Ольги Плейтер, этот человек приезжал в Детройт и она виделась с ним. Ольга описала его как невысокого полного мужчину лет 42, в очках. Это один из старейших и надёжнейших клиентов «American Friendship Society», он за четыре года получил адреса большого количества невест — аж даже 112! Получение каждого почтового адреса требовало отплаты в размере 2$, то есть мистер Пауэрс выбросил на переписку с незнакомыми женщинами изрядную сумму! Ольга Плейтер особо подчеркнула, что правила, принятые в её агентстве, предполагают соблюдение клиентами определённого стандарта поведения, в частности, им нельзя не отвечать на полученные письма, а кроме того, в переписке должна быть исключена любая грубость, сарказм или насмешка. Для нарушителей существует определённая шкала штрафов, в том числе и денежных, но на Гарри Пауэрса никто никогда не жаловался, и его можно было без всяких оговорок назвать образцовым клиентом. Да, именно так — идеальным!

Это был, конечно же, познавательный рассказ, но прокурор Той не мог не задуматься над тем, насколько же нарисованный образ мистера Пауэрса соответствовал реальному? То, что человек четыре года старательно искал жену, познакомился аж даже со 112 потенциальными невестами да так и не нашёл суженую, рождало сильные сомнения в искренности его намерений. Может быть, поиск жены маскировал нечто иное?

Простой взгляд на карту показывал, что от места предполагаемого проживания Гарри Пауэрса до Парк-Риджа более 730 км по прямой — а это совсем не близко! А до города Нортборо вообще 830 км… И даже Детройт расположен не близко — 460 км. Следует иметь в виду, что в начале 1930-х годов транспортная доступность отдельных регионов США была совсем не такой, как сейчас [строго говоря, то же самое можно сказать о любой стране]. Эпоха строительства «хайвеев» — скоростных автотрасс — ещё не началась, это произойдёт в годы правления президента Эйзенхауэра, впечатлившегося гитлеровскими автобанами. А потому 800 км на поезде в США начала 1930-х годов — это примерно 12 часов езды! И для подобных разъездов в поисках жены надо быть очень и очень мотивированным мужчиной.

В тот же самый день — речь идёт о 27 августа 1931 года — в прессе появились первые публикации, посвящённые поискам некоего брачного афериста, скрывающегося под псевдонимом «Корнелиус Пирсон». Информация попала к журналистам из Парк-Риджа, сомнений в этом не может быть, поскольку газета «The Milwaukee leader», давшая первые материалы на эту тему, процитировала фрагменты двух писем из числа тех 52-х, что попали в руки начальника полиции Джонсона после обыска дома Асты Эйчер. Сложно сказать, какую цель преследовал Джонсон, информируя общественность о проводимом расследовании, результат которого в те часы представлялся совсем неочевидным. Преждевременное разглашение того факта, что письма обнаружены и полиция подозревает в исчезновении семьи Эйчер именно «Пирсона» и никого другого, могло сильно навредить правоохранительным органам. Опытный и хладнокровный преступник мог пуститься в бега, изменить внешность и, используя новые документы, покинуть страну. Подобный поворот мог полностью обесценить все усилия «законников» по изобличению негодяя.

Окружной прокурор Той позвонил в Кларксбург и познакомился с начальником тамошней полиции Кларенсом Даквортом (Clarence Duckworth). Прокурор рассказал тому о ситуации, сложившейся вокруг брачного агентства и подозрениях, возникших в отношении одного из клиентов оного, проживавшего как раз в Кларксбурге. Он особо подчеркнул, что направит материалы, связанные с этим делом, Дакворту почтой, но о возникших в отношении Пауэрса подозрениях тот должен узнать без промедления, до того, как информация просочится в прессу.

Положив телефонную трубку, Дакворт решил действовать без промедления. Он вообще был человеком действия и, насколько мы можем сейчас судить, придерживался жизненного кредо, гласящего, что тот, кто долго думает, допускает большие ошибки.

Необходимо отметить, что начальник полиции являлся человеком не только широко известным в городе, но и популярным. Долгое время он владел весьма доходным семейным бизнесом — магазином, торговавшим мясом и морепродуктами — и в виду многочисленных благотворительных акций был известен как состоятельным, так и малообеспеченным горожанам. Городским героем молодой тогда Кларенс стал в 1905 году, когда его магазин попытался ограбить чернокожий преступник, вооружённый ножом. Дакворт, возмущённый крайней наглостью какого-то там «гуталина», схватил с витрины здоровенную рыбину и принялся избивать ею непрошенного гостя. Помните, как чеховский Ванька жаловался в письме «на деревню дедушке»: «Она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать»? Что-то подобное проделал и Дакворт, с той лишь разницей, что орудовал он не селёдкой, а здоровенной щукой или даже сомом, то есть такой рыбиной, которая в его руках больше походила на бейсбольную биту, нежели рыбу. Шокированный неожиданным отпором, грабитель бросился бежать, а Дакворт, в свою очередь, погнался следом, продолжая на бегу колотить «уголька» тяжеленной рыбой. В конечном итоге незадачливый преступник оказался сбит с ног и пойман, а Кларенс сделался настоящей городской легендой, героем многочисленных шуточек и анекдотов.

Когда Дакворту предложили возглавить городскую полицию, тот поначалу отказывался, поскольку полицейской работы не знал, да и знать не хотел, однако число его сторонников оказалось столь велико, что в конечном итоге Кларенс уступил и уже более десятка лет довольно неплохо управлялся с хлопотным полицейским хозяйством. Кларксбург являлся городом промышленным, в его окрестностях добывали уголь, а в самом городе имелись стекольные предприятия и крупное железнодорожное депо. При численности населения в 40 тысяч человек пролетарии и члены их семей составляли половину горожан. А любой «законник» знает, что промышленный пролетариат — это живительная закваска для всевозможного криминального элемента и противоправной активности. Дакворт деятельно гонял забастовщиков, громил поселения «хобо» в городской черте, жестоко преследовал виновных в бытовом насилии и, вообще, не давал спуску всякому, кто пытался игнорировать закон.

Начальник полиции Кларенс Дакворт.

Подводя итог сказанному, признаем, что это был резкий и очень деятельный человек, и данное обстоятельство в контексте нашего повествования имеет большое значение, что вскоре и будет продемонстрировано.

Поговорив с окружным прокурором Тоем, начальник полиции вызвал к себе ближайшего помощника — единственного в Кларксбурге детектива Карла Саузерна (Carl Southern). Улыбаться не нужно, этот полицейский действительно являлся единственным детективом в местном Департаменте полиции, и должность его так и называлась: «городской детектив». Многозначительно и важно…

Начальник полиции обсудил со своим единственным детективом полученную информацию. Оба полицейских знали, кто такой Гарри Пауэрс — это был муж Луэллы Пауэрс (Luella Powers), которую все называли сокращённым именем Лулу. Эта женщина до своего замужества в 1927 году носила фамилию Штрётер (Strother) и владела небольшим продуктовым магазином. Имелся свой бизнес и у Гарри — тот являлся владельцем фирмы под названием «Romeo», специализировавшейся на организации и проведении свадеб — заказе свадебных гардеробов, цветов, автомобилей для свадебных кортежей, занималась рассадкой гостей за столами, их поселением в гостиницах и прочим. Вместе с супругами проживала младшая сестра Лулу, звали её Ева Белль Штрётер (Eva Belle Strother) — это была женщина довольно неприятная и сварливая. Вообще же, компания эта выглядела довольно необычно, и можно было только догадываться, что и как происходит в этом семействе за закрытыми дверями.

В марте 1931 года с Пауэрсами приключилась большая неприятность — дом, которым владели Лулу и Ева, сгорел. Никто на пожаре не погиб, но ущерб оказался немалый. Вся компания — то есть супруги Пауэрс и Ева Штрётер — переехали в арендованный дом и теперь проживали там.

Внешность Пауэрса отлично соответствовала тем приметам, которые перечислил прокурор Той — невысокий, полный, носит круглые очки… Это соответствие, кстати, косвенно свидетельствовало о том, что прокурор из Денвера говорил именно о том человеке, который был известен Дакворту и Суазерну.

Но именно это и сбивало с толку! Пауэрс до такой степени не соответствовал своей фамилии [«Powers» можно перевести как «Энергичный»], что невольно рождалось подозрение: уж не является ли телефонный