Крыло Ужаса - Дэвид Гаймер

темными волосами. Он превосходно управлял гравициклом и штурмовым спидером, а также ударным истребителем и перехватчиком, и был мастером традиционной конной езды, что Крыло Ворона по-прежнему требовало от инициатов в свои внешние круги. Хотя Шесть Крыльев Темных Ангелов были обязаны своим существованием старым структурам Терры, которые предшествовали даже Приципиа Беликоса и слиянию Шести Воинств Ангелов, Крыло Ворона крепко проросло корнями в почву Калибана. Оно делало все по-своему. Суровый и неулыбчивый Алоцери был определенно выбором Ольгина. Ходили слухи, что они вместе были аспирантами и любимчиками почитаемого магистра Рамиила. Старый магистр, несомненно, был бы горд видеть, как двое его избранных учеников так высоко возвысились в легионе.

В креслах Крыла Огня и Крыла Бури сидели избранники Редлосса.

Под геральдикой «пламени в крылатой чаше» своего Крыла сидел вечно беспокойный Вастаил. Как будто его трансчеловеческая физиология получала гиперзаряд от какой-то имплантированной железы, вырабатывающей такой переизбыток энергии, что он не мог и тридцати секунд высидеть, не шевелясь. Будучи молодым легионером, приписанным к разрушителям Третьего ордена, он извлек пользу из наставничества Редлосса, заигрывая с внешними кругами Крыла Ужаса и Крыла Огня, пока, наконец, не присягнул в тайной церемонии последнему. Редлосс не обиделся на это. Так действовали Темные Ангелы — в темноте и за запертыми дверьми. Они с Вастаилом были сделаны из одного теста.

Они видели в войне Гора и предшествующем ей крестовом походе свою истинную суть — проявление разрушения.

Рядом с ним сидел Каллосон, новый избранный лейтенант Крыла Бури. Его коренастое тело под домотканым стихарем представляло грубую картину из шрамов, мышечных трансплантатов и превосходной аугметики, которая жужжала и дышала, даже когда он не шевелился. Воин потерял глаз во время абордажа над Большой Калиппой, руку — на Креусиасе, кисть — из-за заминированной противовзрывной двери на борту крейсера VIII легиона «Хищный», и обе ноги от плазменной мины на Стрихнусе. Дважды его объявляли мертвым в ходе боев в коридорах корабля с нефилиями по пути к Пердитусу, а после этого в третий раз — на столе апотекариона. Его ярое желание первым схлестнуться с врагом и рыцарское презрение к «великому уравнителю» — смерти — настолько подкупало все рода войск легиона, что скрывало явные недостатки характера.

Шестое и последнее кресло, принадлежащее Крылу Железа, не было занято.

Не совсем.

Перед ним стоял Почтенный Тит, заключенный в адамантиевые плиты и прямоугольные плоскости дредноута модели «Кастраферрум». Черный как смоль корпус украшали гексаграмматические эмблемы и множество отличительных узоров, отсылающих к орденам и братствам, которые существовали задолго до поглощения Калибана Империумом Человека. С тазового сустава могучей машины свисал простой белый стихарь. Изначальный корпус «Контемптора» Тита погиб на поле битвы, но саркофаг со смертными останками целым и невредимым поместили в один из ординатусов Диамата. Его извлекли и вернули на «Непобедимый разум» до передачи этих машин Пертурабо. С тех пор эта оплошность терзала совесть Льва. После долгих лет сна и исполнения технодесантниками легиона ритуалов Почтенный, наконец, пробудился в тот самый день, когда усмирили Гибельный шторм. Многие восприняли его возвращение как знамение — доброе или злое.

Тит не был выбором ни Редлосса, ни Ольгина.

Он просто был выдающимся кандидатом.

В дополнение к шести командирам Крыльев зал наводнили высокие фигуры транслюдей, а также смертные аугментированной, мутированной и изначальной природы.

Заместители избранных лейтенантов рыскали, словно ястребы, вокруг кресел своих командиров. Их роль не была ни официальной, ни постоянной, всего лишь пережитком ритуальных боевых традиций калибанитских орденов, когда воин мог рассчитывать на человека за своей спиной. Подле Редлосса стоял Гавейн, а возле Ольгина — Каролинг, избранный заместитель командира Крыла Смерти. К его бедру был пристегнут необычный золотой шлем. Такие же жесткие лица под капюшонами наблюдали за остальными и подле Алоцери, Вастаила и Каллосона. Все, за исключением Тита, который был при жизни терранцем и не испытывал потребности в заместителе или соблюдении обычаев.

Мирдун, самый старших в рядах библиариуса после необъяснимой ссылки главного библиария Исрафаила на Калибан, прошел по периметру Гексаграмматона, как бы очерчивая психическую защиту. Несмотря на соответствующие его должности церемониальные синие одежды и капюшон нанонейронных связей, лысая голова и небритое лицо придавали ему вид скорее бойца, чем магистра эзотерических наук.

Присутствовала хрупкая Тералин Фиана, главный навигатор стояла в окружении своих братьев, сестер и кузенов дома Не’иоцен. Важет Лициния и ее аколиты из астропатической часовни. Командор Озий Весепиан во флотской зеленой форме, дополненной черными перчатками, остроконечным шлемом и орденскими планками. Он был уполномоченным представителем Стения в этих покоях. Официально, капитан был занят на мостике, но для многих не было секретом (хотя и редко произносилось вслух), что после Пердитуса Лев не испытывал к нему полного доверия. Какой-то провал с утечкой информации при участии Стения и леди Фианы. Пользующиеся большим авторитетом и уважением, чем Стений, братья могли подтвердить, что однажды утраченное Львом доверие было непросто вернуть. Капитаны «Неистовства» и «Странствующего рыцаря», «Ангельской башни» и «Сара Амадиса», линкоров и барж, кораблей первого ранга флота примарха, собрались вокруг своего командора, подобно фрегатам вокруг авианосца.

В течение года подобные собрания проводились в этом зале нечасто, и, тем не менее, более половины пространства оставалось пустым.

Лорды и слуги, просители и оруженосцы, все жались к освещенной зоне вокруг полукруга кресел, словно военные беженцы вокруг лагерного костра. И никто не осмеливался сесть в единственное пустое кресло.

Редлосс изучил каждое лицо, по крайней мере, тех, чей голос был важен, мысленно размещая каждого по ту или иную сторону предстоящих споров.

В одних случаях все было просто. Вастаил. Ольгин. Другие были не так предсказуемы. Алоцери может и фаворит Ольгина, но не марионетка, и если так можно было сказать о Несущем Ворона, то в отношении Каллосона это было трижды верно. Тит от адамантиевого корпуса до амнеотического резервуара был воином старого легиона. Почтенный ни перед кем не склонится. В то же время, Стений через свое доверенное лицо делал вид, что держит нос по ветру.

— Мне никому не нужно указывать, что Льва здесь нет, — сказал он через некоторое время.

Шепот офицеров, скорее даже выжидающая вибрация, чем звук, смолк.

— Где он? — спросил коммодор Весепиан, оглядевшись, как будто примарх мог стоять в тенях.

— Примарх раздумывает, — ответил Редлосс.

— Он размышляет, — поправил Ольгин, не отрывая взгляда от пола.

Заявление не вызвало вздохи отрицания, как могло быть еще шесть месяцев назад, но Вастаил сердито взглянул на Ольгина за высказанное вслух всеобщее подозрение.

— Он не удостаивал своим присутствием мостик с момента гибели Кемоса, — сказал Весепиан, набравшись