Имперский повар 5 - Вадим Фарг

— Спасибо, — прошептала она. — Ты мой герой.

— Да ладно… — его голос дрогнул. — Какой я герой. Просто… мусор вынес.

В дальнем углу зала Вовчик, наблюдавший за этой сценой, толкнул Дашу локтем в бок.

— Смотри-ка, — шепнул он восхищённо. — Наш стажёр-то с зубами. Тигр! А с виду ботаник ботаником.

Даша посмотрела на обнимающуюся пару, потом перевела взгляд на Вовчика. Тот улыбался во весь рот, искренне радуясь за друга.

— Любовь делает героями даже зайцев, Вовчик, — философски заметила она, опираясь на швабру. — Тебе ли не знать.

Вовчик перестал улыбаться и посмотрел на неё. В полумраке зала рыжие волосы Даши казались тёмной медью, а в зелёных глазах прыгали искорки.

— А я, да? — буркнул он, вдруг смутившись. — Я, если надо, тоже могу… шваброй. За тебя.

Даша хмыкнула, но щёки её предательски порозовели. Она легонько пихнула его плечом.

— Иди уже, рыцарь швабры. Пол сам себя не домоет.

* * *

Я не замечал ни холода, ни пыли, которая серым пухом покрывала некогда величественный зал. Ползал на четвереньках. В одной руке у меня была рулетка, в другой — толстый маркер, а в зубах — фонарик, потому что штатное освещение работало через пень-колоду.

— Сто двадцать сантиметров, — прошамкал я, не выпуская фонарик, и поставил жирный крестик прямо на вековом мраморе. — Идеально.

— Ты маньяк, шеф, — раздался писклявый, полный страдания голос сбоку.

Рат сидел на стопке ватманов, демонстративно чихая и протирая лапками свой мокрый нос. Мой хвостатый начальник разведки и главный дегустатор явно не разделял моего энтузиазма по поводу эргономики.

— Это не маньячество, это логика, — я выплюнул фонарик в руку и сел на корточки, оглядывая пространство. — Смотри. Вот здесь будет «раздача». А здесь — горячий цех. Если я сделаю проход полтора метра, то официант с подносом и повар с горячей сковородой разойдутся без аварии. А если сделаю метр — мы получим ожоги третьей степени и разбитую посуду в первый же вечер.

— Мы получим воспаление лёгких, если просидим тут ещё час, — проворчал Рат, брезгливо отряхивая хвост от строительной пыли. — Ты чертил эту схему в отеле. Потом ты здесь же с Печориным рассказывал что и как будет. А теперь мы снова на этом самом месте, и ты ползаешь по полу, как таракан. Зачем?

— Бумага — это одно, Рат. Реальность — другое.

Я поднялся, отряхивая колени. В моих глазах этот пыльный, гулкий зал с колоннами уже выглядел иначе. Я не видел здесь банковских стоек и окошек касс. Я видел открытую кухню, видел гостей и слышал звон бокалов под шум вытяжки.

— Представь, — я махнул рукой в пустоту. — Заказ поступает на принтер. Су-шеф диктует. Горячий цех принимает. Три шага до плиты. Два шага до стола сборки. Поворот корпуса — отдача на пас. Никакой беготни. Повар не должен бегать, повар должен танцевать на одном месте. Если он делает лишний шаг — он устаёт. Если он устаёт — он начинает лажать. А если он лажает — я теряю репутацию.

— Если ты не покормишь меня в ближайший час и не поешь сам, ты потеряешь не репутацию, а сознание, — парировал Рат. — И я тебя грызть не буду, ты слишком жилистый стал.

Я усмехнулся. Крыс был прав. Мы не ели с самого утра, перебиваясь кофе и нервами.

Достал смартфон, сфотографировал разметку на полу и открыл чат с Максимилианом Додой.

«Финальные правки. Мойку переносим к несущей стене, гриль расширяем на полметра. Смету на коммуникации утвердил. Можно начинать».

Ответ прилетел мгновенно, словно Дода сидел в телефоне и ждал моего сообщения.

«Принято, Микеланджело. Бригада заходит завтра в восемь утра. Подрядчики Печорина, лучшие в городе, клянутся мамой и партбилетом, что сделают в срок. Стены не ломать — здание памятник архитектуры, за каждый скол кирпича нас Комитет по наследию живьём съест. Но фальш-панели и подиумы — пожалуйста».

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Игорь, ты тратишь мои деньги быстрее, чем моя бывшая в ювелирном. Но мне почему-то это нравится. Надеюсь, твой „Храм Еды“ окупится раньше, чем я поседею».

— Окупится, Макс, — прошептал я, блокируя экран. — Ещё как окупится. Люди всегда хотят хлеба и зрелищ. А мы дадим им и то, и другое, да ещё и приправим тайной.

Телефон в руке снова вибрировал. На этот раз звонок. На экране высветилось: «Агент Л.».

Лейла.

Глава 24

Я нажал «принять» и включил громкую связь, чтобы Рат тоже слышал. И не только из-за солидарности, Рат слишком ценная персона в моей игре, и он должен быть в курсе всего происходящего.

— Алло, Игорь? — её голос звучал так чисто и спокойно, что я сразу представил её обстановку. Никакого шума улицы, никаких криков. Тишина, мягкий джаз на фоне и звон тонкого стекла.

— Здравствуй, Лейла. Как ты?

— О-о-о, — протянула она с наслаждением. — Я просто прекрасно. После того нашего интимного вечера, когда ты…

— Так, стоп, — прервал её я, усмехаясь. — Давай-ка без этого. я искренне переживаю за твоё здоровье.

— Всё отлично, Белославов, — мне показалось, или она обиделась. — Но у меня есть кое-какие новости, которые покажутся тебе интересными.

— Я весь внимания, — пробормотал я, собирая чертежи в тубус.

— Знаешь, кто меня сегодня посетил? — заговорщески поинтересовала девушка, и я сразу же представил её хитрой лицо с телефоном у уха.

— Дай-ка угадаю, барон Свечин?

— Что? Да как ты это делаешь⁈

— Магия, моя дорогая, я вездесущ.

— Я серьёзно, Белославов, — возмутилась Лейла. — Да, ко мне сегодня наведался сам барон. Но как ты узнал? Следишь за ним? Или за мной?

Последние слова она произнесла слегка игриво.

— И за тем и за другим, — спокойно ответил я. — И как поживает наш друг Свечин?

— Свечин — душка, — в голосе Лейлы слышалась откровенная насмешка. — Стоило ему узнать, что ты обхаживаешь меня, как его гостеприимство вышло на новый уровень.

Послышался хруст чего-то вкусного. То ли яблока, то ли тоста с икрой.

— Меня переселили, Игорь. Элитные апартаменты в центре, вид на реку. Холодильник забит деликатесами, мне даже выдали карту на «карманные расходы». Я сейчас лежу в ванне с пеной, пью какое-то неприлично дорогое вино и думаю: а может, ну её, эту революцию? Жизнь содержанки имеет свои плюсы.

Рат фыркнул так громко, что это было слышно даже через микрофон.

— Не привыкай к хорошему, Лейла, — усмехнулся я. — Это золотая клетка. И кормят тебя на убой. Свечин просто боится, что я тебя перекуплю или что ты сбежишь перед эфиром.

— Я знаю, — её тон стал серьёзным. —