Адмирал Великого океана - Иван Валерьевич Оченков

Просверлить отверстие и добыть некоторое количество алкоголя было после этого делом техники, и скоро он и его товарищи мертвецки напились, начисто позабыв о мерах предосторожности. Затем один из них уронил масленый фонарь, и на корабле начался пожар.

Несмотря на то, что Энно и несколько остававшихся трезвыми моряков проявили чудеса храбрости, корабль спасти не удалось, и к утру он превратился в пылающий костер. А поскольку среди его грузов было не только продовольствие, но и изрядное количество пороха, командовавший французскими кораблями в этих водах адмирал Альфонс де Лангль приказал артиллеристам своего флагмана — 90-пушечного парусно-винтового линкора «Дюге Труэн» расстрелять обреченное на погибель судно, с тем чтобы пустить его на дно и не допустить взрыва.

К большой досаде французов, в тот день их канониры оказались не на высоте. Несмотря на то, что дистанция до приговоренного «Инферналя» была не велика, выпущенные французами ядра раз за разом падали в стороне, не нанося тому никакого ущерба. [3] В конце концов, дело могло кончиться плохо, если бы не вмешался Лихачев. Сначала он приказал поднять сигнал с предложением о помощи, а затем, прежде чем де Лангль успел собраться с мыслями, раздался один-единственный выстрел из нарезного «Баумгарта», проделавший в днище французского блокшива пробоину, из-за которой тот вскоре перевернулся и затонул.

— Ура! — завопил внимательно наблюдавший за стрельбой Николка, которого тут же поддержали любопытствующие матросы и переселенцы.

На остальных кораблях нашей эскадры отреагировали точно так же, а вот французы, похоже, обиделись. Во всяком случае де Лангль, с которым у меня до того сложились достаточно дружеские отношения, при встречах держался холодно и даже не вышел на верхнюю палубу, чтобы попрощаться, когда мы покидали порт и обменивались салютами.

— Лихачев прав! — решительно поддержал адмирала Юшков. — Взорвись этот проклятый «Инферналь», его обломки могли бы наделать немало бед.

— Во всяком случае, теперь понятно, — поддакнул Беклемишев, — отчего экспедиция союзников к Петропавловску закончилась таким конфузом. Один командующий умер от горя, другой застрелился…

— Да уж, стреляли лягушатники преотвратно!

— А вы что скажете, Константин Николаевич? — обратились ко мне офицеры.

— Ничего не скажу, — усмехнулся я. — Просто просигнальте «Высокомерному» о моем полнейшем удовольствии!

Вскоре после этого случая мы покинули Вальпараисо и пошли на север, стараясь лишний раз не посещать порты Латинской Америки. Тем более, что в Перу бушевала Гражданская война между сторонниками законно избранного президента маршала Рамона де Кастильо и лидера консерваторов, тоже в свое время побывавшего главой государства Мануэля де Виванко.

К слову сказать, услышав о нашем появлении, практически лишившийся флота Кастильо пытался заключить с нами союз, чтобы привлечь наши корабли для блокады захваченного повстанцами острова Чинча, знаменитого своими запасами гуано, за счет распродажи которых Виванко и финансировал повстанческую армию. Но я решил не вмешиваться в чужую свару.

Ничуть не спокойнее было и в Эквадоре. Пришедший в прошлом году к власти в результате относительно честных выборов генерал Франсиско Роблес с удивлением обнаружил, что его страна имеет много долгов и совершенно пустую казну. И глядя на полыхающую у соседей Гражданскую войну не нашел ничего лучшего, как продать под шумок небольшую территорию в бассейне Амазонки, которую в Перу по странному стечению обстоятельств почему-то считали своей. И зная суровый нрав маршала Кастильо можно не сомневаться, что в самом ближайшем времени эта махинация выйдет эквадорцам боком.

— Война практически неизбежна, — убеждал меня собравший все эти сведения Беклемишев. — И в Перу, и в Эквадоре существует сильная оппозиция своим правительствам, причем и те, и другие не стесняются оказывать поддержку инсургентам. Практически у всех стран региона есть спорные территории, и они скорее утопят эту землю в крови, чем уступят друг другу хотя бы пядь.

— Да и черт бы с ними, — усмехнулся я.

— Так-то оно так, — продолжать гнуть свою линию жандарм, — но, если мы продолжим плавания вокруг южноамериканского континента, наши суда могут стать мишенью для атак здешних революционеров, которые весьма мало отличаются от разбойников.

— Есть какие-то предложения?

— Константин Николаевич, — решился подполковник. — Если мы хотим развивать наши Дальневосточные окраины, а также земли на Американском континенте, нам так или иначе понадобится завозить туда большое количество переселенцев. Внутренними путями делать это не получится в силу их неразвитости. Плавания вокруг Африки также не совсем удобны, как, впрочем, и вокруг Америки. А постройка Суэцкого канала, к сожалению, пока еще далека от завершения.

— Куда ты клонишь?

— Я предлагаю разработать новый маршрут, сделав его составным. Первая часть его будет, как и сейчас, проходить через Атлантику и оканчиваться в Колоне [4]. Второй — от Колона до Панамы по недавно введенной в строй железной дороге, где наших переселенцев будут встречать наши суда и доставлять уже непосредственно на место. Таким образом серьезно сократится время в пути, не нужно будет проходить сложным в навигационном отношении Магеллановым проливом или у мыса Горн, равно как и идти у охваченных войной берегов. Мне кажется, сплошная выгода…

— Хм, — задумался я. — На первый взгляд все так и выглядит. А в какую сумму обойдется доставка одного человека по Панамской железной дороге?

— Точно не знаю, но насколько мне известно, в прошлом году стоило порядка двадцати пяти долларов.

— Однако! Нет, брат, боюсь, такие траты мы не потянем…

— Возможно, нам удастся сбить цену.

— С чего бы?

— Видите ли, дело в том, что изначально эта дорога строилась для доставки старателей в Калифорнию, где в те годы, если помните, бушевала Золотая лихорадка. Однако пока шло строительство, все самые богатые участки оказались истощены, и ажиотаж постепенно спал. Так что, вполне вероятно, собственники дороги будут вынуждены опустить цены за свои услуги.

— А если не опустят?

— Если бы ваше императорское высочество поручили мне все хорошенько разведать, я вероятно смог бы представить вам более полные данные.

— Хочешь в командировку? — хмыкнул я. — А кто будет заниматься твоими прямыми обязанностями?

— Э…

— Откуда британский консул узнал про историю с Габи⁈ Телеграфной линии в Бразилию тут нет. Английские корабли нас не обгоняли. Значит, что? У островитян есть свой человек. Причем не просто на эскадре, что было бы неудивительно. Но именно на нашем пароходе. И пока ты не найдешь этого мерзавца…

— Думаю, я знаю кто это…

— Вот как… И когда же, позволь спросить, ты собирался поделиться со мной этой информацией?

— Да я, собственно говоря, и сам только сейчас понял. Помните, я вам докладывал о не вернувшемся с берега помощнике фельдшера?

— Ну да, было что-то такое, как раз накануне пожара у французов. Какая-то фамилия еще…

— Стахович.

— Точно. И почему ты думаешь,