Вероятностный чародей - Олег Рония

камерам и тщательно обыскали (меня заставили снять куртку и вытащили все из карманов, а потом меня долго обшаривала руками поверх одежды застенчивая банапурская девица – наверное, дочь смотрителя тюрьмы).

Нас со Спифи заперли в камеры в голом, узком стальном проходе. Коридор оказался странным – неглубокие семиугольные, похожие на огромные соты, ниши усеивали не только обе стены, но и потолок. Нижний ряд ниш был приспособлен для содержания заключенных – у стены были полка для спанья, стол и стул и потрепанная ширма; вход перегораживала решетчатая дверь. За ширмой я нашла таз с водой и жестяной горшок. Могли бы и не сажать нас со Спифи прямо напротив!

Мы угрюмо сидели и смотрели друг на друга сквозь две решетки.

Это был ужасающий бал, ужасный вечер и жуткий побег. А я ещё наивно планировала, что в это вечер Спифи пригласит меня на танец!

Вы наверное удивитесь, но мы легли – и уснули! Говорят, спать в любой удобный момент – умение истинного аса. Видимо, мы уже достаточно асы. Ну и день был очень долгий и очень утомительный – это тоже.

Проспавшись, я обнаружила, что Спифи уже проснулся и бодр, как мотор после смазки. Он изучал тюремный коридор, а на лице его было такое хитрющее выражение! Мне сразу стала как-то легче. Спифи – он всегда что-то да придумает!

Я тоже стала осматриваться внимательнее. Коридор изгибался, как огромная змеюка и делился на небольшие отрезки, разгороженные массивными дверями из стали. Спифи предположил, что «Край ночи» – сооружение древних мафуров. Очень уж они любят многоугольники с нечетным числом углов. Наш отрезок и несколько других патрулировал хмурый часовой в потертой черной четырехугольной шапочке, со сломанным носом. Похоже, работа его была не из почтенных и попал он на неё за провинность.

Спифи начал меня развлекать. Ещё когда он учился в Клубе воров, то насиделся во всевозможных камерах в избытке – практический курс «Заключение и побег» длится у них почти 50 часов – и освоился с унизительным положением заключенного. Он развлекал меня так, что, клянусь Крылатой богиней, не будь все так ужасно, я бы смеялась! Его голос был даже слишком бодрым, а шутки – слишком смешными. Чувствовалось, что Спифи отчаянно зол на Сингха за ту пощечину. А Спифи злоба, как правило, придает не только сил, но и фантазии. Может быть, не оскорби его Рам Сингх, мы так и сидели бы в той камере до самого-самого конца…

По сосредоточенному выражению его лица и по тому, что рассказ иногда провисал, я понимала – Спифиро считает секунды, которые часовой тратит, обходя другие секции тюрьмы. Когда тот проходил мимо в очередной раз, Спифи с непроницаемым лицом отпустил несколько едких замечаний про его нос. Часовой сохранял спокойствие куска гранита, и мы поняли, что койре Меняющихся земель банапурец не понимает. Он сделал уже два десятка туров, привык к нам, мы – к нему, а потом Спифи внес небольшие изменения в беседу.

– …историю о том, как Пьеро – Алый герцог, спас свою младшую сестру от короля Гарогнии? Нет? Так вот – это сейчас мы знаем Алого Пьеро, как ужасного главу тайной службы республики Фиора, а в те дни. Герти, отмычки давай! Был всего лишь молодым, небогатым дворянчиком, о хитроумии которого никто, кроме друзей его отца, и не слыхивал.

Я отошла за ширму и начала расстегивать рубашку. Ещё когда мы сбегали с дирижабля, Спифи дал мне пару отмычек – так, на всякий случай. Их я спрятала у себя на груди. На наше счастье, обыск застенчивой банапурской девицы так далеко не заходил.

– Гораздо больше, чем Алого, – равномерно рассказывал Спифи, – в Фиоре знали его младшую сестру – чудесную Белладору, пышненькую блондинку с легким нравом и чудесными волосами, жгучими, как солнце. Она, говорят… – он протянул мне руку сквозь решетку, чтобы я кинула отмычку. Я сосредоточенно целилась. У меня неплохой глазомер и довольно опытная в бросках рука, но отмычка гораздо легче отвертки или даже гайки. А пол тут стальной – если упадет, грохоту будет на весь коридор!

Я отчаянно закусила губу, отвела руку и метнула. Под нашими напряженными взглядами кусочек металла описал дугу в воздухе. Спифи торопливо высунул руку между прутьями. Отмычка уже на излете коснулась его пальцев и соскользнула с ладони. Я до боли закусила губу. В последний миг Спифи сумел поймать отмычку кончиками пальцев! Мгновение она балансировала, а Спифи быстро убирал руку обратно сквозь прутья. Там он все-таки выронил отмычку, но подставил ногу, так что та бесшумно упала на ботинок. Когда часовой проходил мимо нас снова, Спифи невозмутимо вещал.

– Когда стало ясно, что именно король Гарогнии похитил первую красавицу Фиоры, многие молодые дворяне вызвались её спасать. Но Пьеро решил, что нечего отдавать такое важное дело в чужие руки и однажды, накупив товаров и переодевшись кафийским купцом, зафрахтовал дирижабль до Гарогниса. – Рассказывая это, он осторожно высунул руку и копался снаружи отмычкой в замке своей камеры. Когда часовой снова появился из-за поворота, дело ещё не было закончено, но отмычка мирно лежала в рукаве.

– Типом, которого он спас от расправы в таверне, оказался профессиональный вор и взломщик Люпино – уж ты его знаешь! В те годы он ещё не оброс жирком и больше промышлял карманным промыслом. – Отмычка снова копалась в замке. Дело было небыстрое и требовало сосредоточенности и везения, потому, когда дверь его камеры бесшумно открылась, Алый герцог и Люпино уже поднимались по веревочной лестнице на самую высокую башню дворца Гарогниса. Спифи, продолжая рассказывать, чтобы часовой слышал издали равномерный гул его голоса, подошел к стене, которую я из своей камеры не видела, и с торжеством показал мне ключ, который снял там с кольца. Пара оборотов – и мы оба были свободны!

– И видят они – прекрасная Белладора сидит на пышных подушках, среди чудесных занавесей банапурского шелка. Возьми, что потяжелее, и затаись у стены, чтобы он нас не видел. Люпино, как-то раз, набравшись, рассказывал в Клубе…

Легко говорить – потяжелее! Cтул, стол и даже таз для умывания были прикованы к стенам короткими цепями. Единственным не прикованным остался ночной горшок – им я и вооружилась. Спифи поглядел на меня, как бы говоря «Нашла тоже оружие!», а я поглядела на него, как бы говоря «может, лучше найдешь»? Мы замолчали и вжались в стены по обе стороны прохода.

Шаги часового приближались – он равномерно шел, как видно, немного усыпленный однообразием.