Врачебная тайна 3 - Дия Семина

нём, я скоро стану бывшей женой каторжника. Это такой позор, если бы не родство с Даниилом Романовичем и способности Ирочки, то я бы не посмела даже приблизиться к дворцу. Но мне пока прощают огрехи репутации и просят остаться. Так что ты права, я приехала за Мишей, нельзя, чтобы малыш был вдали от меня, отвыкнет совсем. Графиня Гончарова-Высоцкая позволила мне забрать детей в твои комнаты, надеюсь, ты не осерчаешь. Похоже, что нам придётся ещё долго оставаться во дворце…

На этом романтическая часть разговора вдруг сменилась на тревожную, чувствую, что какие-то очень нехорошие мысли тяготят мою подругу, а сказать вслух о своих страхах она боится.

— Лиля, что случилось?

— Ох, трудно объяснить. Но ты поймёшь, даже если мои слова будут косными и невыразительными. Сплетни про фаворитку-ведьму и царя. Да, они меня не касаются, но я думаю не о них. Ирочка также влияет на цесаревича, он не может без неё. Они вырастут, он станет царём, а какая роль уготована ей? Быть такой же фавориткой со сломанной судьбой? Быть при любимом мужчине, которому придётся жениться на какой-то принцессе? Это ужасно настолько, что я уже не могу смотреть на то, как мальчик умоляет, приказывает и требует, чтобы Ирэн оставалась рядом с ним всегда. Приказывает, понимаешь?

Она сцепила пальцы замком, смотрит на меня с таким странным выражением, что я не сразу осознала глубину проблемы, а потом прочувствовала страх Лилии, с этой позиции я вообще не думала о детях, но всего каких-то десять лет и они станут предростками…

— Ох, я чувствовала, что между ними появилась очень крепкая связь, но не думаю про влюблённость. Они скорее как близнецы.

Лиля очень резко покрутила головой, отрицая моё наивное предположение, закрыла глаза, и одна крупная слезинка слетела с её щеки, словно её смахнула невидимая рука…

Ситуация оказалась гораздо серьёзнее, и я её упустила.

— Нет, Анастасия, я понимаю, что это именно любовь. Сейчас она иная, только зарождается, но она для него как воздух. Они ещё слишком малы, и про это невозможно думать, однако я очень волнуюсь за свою дочь.

— Ирочка светлая, абсолютно светлая душа. Даже те люди, что открыли в ней силу раньше времени, не смогли на неё повлиять и переманить на сторону зла. Слышишь меня? Она никогда не станет такой…

Лиля, не стесняясь, всхлипнула.

— Да не станет, да будет любить и страдать, я не хочу такую судьбу своей дочери. Мне придётся поговорить с Даниилом, придётся попросить его прервать эту связь, как только станет возможно.

— Обязательно поговори и расскажи о своих опасениях, ты права, если сомнения есть, то их нужно решать сразу, и не затягивать, надеясь, что всё само как-то рассосётся и выправится. Может быть, тебе сегодня задержаться? А во дворец поедете завтра?

— Да, я так и подумала, что сегодня переночуем здесь. Поговорю с братом и спрошу совет. Не хочу навредить ни Ирочке, ни цесаревичу. Но я мать своей дочери и должна думать прежде всего о её безопасности, — Лиля вытерла слезинки, и в её голосе проявилось настойчивое упрямство.

— Конечно, прости, что втянула вас в это непростое и опасное дело. Я не имела права…

— Ты делала всё, что могла, чтобы спасти цесаревича, я поступила бы также, но у каждого поступка есть цена. Прости, пожалуйста, я слишком резка, — она и правда слишком резко заговорила и опомнилась, улыбнулась и сменила тему. — Пойду к детям, Ирочка решила, что Мише пора начать бегло разговаривать, а то стыдно появиться перед Его Высочеством с немым братом. Так что надо немного усмирить порыв моей дочери, пока она не навредила малышу. Подумать только, она старше Миши всего на несколько недель, он ещё совсем младенец, а она уже совершенно взрослая. Это так удивительно и пугающе одновременно.

— Да уж. Мне кажется, ты зря переживаешь о дочери, она мудрее всех нас, а когда повзрослеет, то сама разберётся со всем. Я больше всего верю именно в её силы. А ты присмотрись к доктору. Слушай, он ведь может дать тебе рекомендательное письмо, ты очень хотела поступить на медицинские курсы, это твой шанс.

— Ты думаешь? В смысле, думаешь, что я смогу?

— Не сейчас, но, когда дети подрастут. Если хочешь, конечно.

— Очень хочу. Жизнь совершенно непредсказуемая, и меня просили остаться на какой-нибудь должности во дворце, и было бы замечательно стать помощницей Его Высокопревосходительства барона…

Лиля призналась в своих тайных мечтах и снова покраснела. Она такая милая, думает, что недостойна любви, и потому решила выбрать служение. Ещё немного и она сама не захочет покидать дворец, да уже сейчас хочет скорее вернуться, чтобы быть ближе к Маркусу.

Мне пришлось сделать очень серьёзное выражение на лице, чтобы не улыбнуться и кивнуть:

— Да-да! Это самый замечательный вариант. Служба во дворце сделает тебя очень защищённой от любых посягательств, но это только в том случае, если ты вдруг забудешь о том, кем является твой брат и что он от всей души желает тебе и твоим детям счастья и сделает всё, что от него зависит, чтобы вы были счастливы.

— Мне как-то ещё непривычно думать о Его Сиятельстве как о человеке, чем-то обязанным нам. Но ты права. Я сестра тайного советника…

— Ты сестра инквизитора. А это человек — олицетворяющий закон. Так что забывай свои уничижительные интонации, ты очень знатная!

Тренинг по поднятию самооценки пришлось прервать, потому что за дверью начался какой-то переполох.

— Лилия Леонидовна, за вами из дворца примчались, умоляют вернуться с детьми. Что ответить? — камердинер слегка удивлённым голосом спросил, приоткрыв дверь, и Лилия взглянула на меня с тем самым выражением, когда и без слов понятно, что она чувствует себя пленницей золотой клетки и если бы не красивый доктор, то она бы сейчас страдала, а так…

— Скажите, что пусть извозчики ждут, мы уже собираемся, — произнесла с улыбкой, и как только дверь за камердинером закрылась, повернулась ко мне и прошептала. — И всё же расскажи Его Сиятельству о моих опасениях, очень прошу.

— Конечно, расскажу, позволь тебя обнять. Завтра я приеду во дворец, обещаю. Не переживай, всё будет хорошо.

— Двои слова, да Богу в уши! До завтра…

— До завтра…

Она ушла, а я осталась со смешанными чувствами, в мыслях сплошное противоречие, Лиля, к сожалению, права, и как сложится судьба Ирочки? Никто даже