Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

о том, что Дэвид подозревает в убийстве Сюзан и детей Джона Льюиса, решился на довольно необычный экспромт. Джеймс отправился в Сан-Франциско, отыскал там Джона и поговорил с ним по душам. Во время этого разговора Льюис как будто бы признался в совершении преступления. По словам Джеймса, он якобы произнёс: «Я грохнул его семейку!» («I hacked up his family!») Мотив, побудивший его совершить преступление, Джон не объяснил.

Джеймс признался, что не рассчитывал получить подобное признание, а потому он не имел при себе диктофона. Купив диктофон, он через пару дней возвратился к квартире Джона, рассчитывая вновь побудить его высказаться откровенно, однако Льюис разговаривать не стал и дверь не открыл. Он лишь крикнул, чтобы Джеймс убирался и более не возвращался.

Адвокат Декер не делал на показаниях Джеймса Хендрикса особого акцента, что легко объяснимо — Верховный суд штата прямо запретил рассматривать обвинения в адрес иных, кроме Дэвида Хендрикса, лиц. Допрос Джеймса уложился буквально в 10—12 минут и никаких последствий не повлёк. Для нас важен сейчас лишь сам факт появления в суде столь необычного свидетеля и содержание сказанного им.

Итак, защита Хендрикса удачно отбила попытку стороны обвинения косвенно доказать виновность Дэвида показаниями Дэнни Старка.

Другим, безусловно, удачным ходом защиты следует признать отказ Дэвида Хендрикса от дачи показаний в свою защиту. Как и во время первого процесса, вопрос этот изначально не был предопределён, и существовала немалая вероятность того, что Дэвид займёт свидетельское место. Однако в 1984 году ответы подсудимого в ходе перекрёстного допроса оказались не очень удачными, и вот теперь история могла повториться. Адвокаты несколько раз возвращались к обсуждению этого вопроса, но в конечном итоге возобладала та точка зрения, что лучший способ избежать неприятных сюрпризов во время перекрёстного допроса — просто не участвовать в нём. Иначе говоря, не садиться в свидетельское кресло. Буквально в предпоследний день процесса — 28 марта 1991 года — адвокат Костелло сообщил суду, что Дэвид Хендрикс в свою защиту высказался в ходе первого суда и добавить ему нечего. А потому если у суда есть намерение ознакомиться с мнением подсудимого, то достаточно прочитать соответствующий фрагмент из стенограммы предыдущего процесса. После этого адвокат передал секретарю для приобщения к уликам распечатку этого самого фрагмента.

Последние дни суда — 28 и 29 марта — проходили в обстановке довольно редкой погодной аномалии. Над Иллинойсом установился циклон с исключительно низким атмосферным давлением, сильным ливнем и ветром, достигавшим скорости 25 метров в секунду. Метеозависимые люди жаловались на плохое самочувствие, и непонятно было, окажет ли атмосферный катаклизм влияние на настроение присяжных, и если да, то каким именно это влияние станет, вызовет ли оно умиротворение, или напротив, раздражение.

Присяжные обсуждали вердикт не очень долго — всего 10 часов. Быстрота их работы свидетельствовала об отсутствии серьёзных разногласий между членами жюри. 29 марта 1991 года они оправдали Дэвида Хендрикса по всем четырём пунктам обвинения, что вряд ли удивило того, кто внимательно следил за ходом судебного процесса. Ведь в 1991 году у обвинения не имелось улик, доказывающих вину обвиняемого! Точно так же, как не имелось улик и семью годами ранее…

Газетная статья от 30 марта с описанием освобождения Дэвида Хендрикса и его фотографией на выходе из окружной тюрьмы.

После стольких испытаний Дэвид оказался на свободе. Известный журналист Стив Вогель (Steve Vogel), ведущий часового шоу популярнейшей радиостанции WJBC, договорился об участии Хендрикса в выпуске 6 апреля, то есть спустя неделю со времени освобождения. На протяжении нескольких дней шла активная реклама, предупреждавшая слушателей о предстоящем большом интервью самого загадочного персонажа современной криминальной истории США, и рейтинг ожидания бил все рекорды. Однако буквально за сутки до появления в студии Дэвид Хендрикс позвонил Вогелю и сообщил, что не готов к интервью — он чувствовал себя опустошённым и… ему просто нечего было сказать тем людям, которые несколько лет назад ненавидели его настолько, что место суда пришлось подыскивать как можно дальше от дома.

Отказ Дэвида от участия в уже объявленном шоу создало массу проблем для журналиста, однако неловкая ситуация разрядилась неожиданно, ипритом наилучшим образом. Помощница Вогеля дозвонилась до судьи Ричарда Бейнера, и тот легко согласился на разговор «без купюр». 6 апреля 1991 года в назначенное время вышла радиопередача, посвящённая «делу Хендрикса» и связанному с ним закулисью, причём комментарии к этому делу давало должностное лицо, которое с полным правом можно считать одним из самых осведомлённых.

Судья, остававшийся всё время очень спокойным и даже флегматичным, объяснил журналисту и слушателям, что слабость стороны обвинения во время первого процесса бросалась в глаза и обвинительный вердикт казался ему почти невозможным. Улик, доказывавших вину подсудимого, не существовало, признания обвиняемого не было, внятный мотив отсутствовал, аргументация экспертов, основанная на сохранности пищи в желудках детей, была успешно нейтрализована контрдоводами экспертов защиты. Последние, по мнению судьи, были очень убедительны. Обвинительный вердикт стал следствием эмоциональной реакции присяжных на устроенный стороной обвинения «парад фотомоделей». То, что человека можно осудить на неправовых, по сути, основаниях, является свидетельством дефекта, присущего правосудию с участием присяжных.

На вопрос Вогеля, считал ли судья в 1984 году Хендрикса виновным в убийстве жены и детей, Ричард Бейнер ответил, что мнение судьи на процессе с участием присяжных глубоко вторично и не должно влиять на волеизъявление членов жюри. Необходимость сохранять полную беспристрастность и никак не показывать истинного отношения к подсудимому являлась, по мнению судьи, одним из самых тяжёлых нравственных испытаний, какое только можно вообразить. После того, как журналист через некоторое время вернулся к этому вопросу и, немного изменив формулировку, вновь его задал, Бейнер ответил, что Хендрикс совершенно не походил на других преступников, которых ему доводилось судить и чья вина представлялась ему бесспорной. После секундной паузы судья добавил, что глядя на Дэвида, он понимал, что тот попал в исключительно тяжёлую жизненную коллизию и ему предстоит тяжёлое испытание.

На самом деле в этом месте повествование о трагедии в «доме смерти №313» можно уже и закончить, поскольку с фактологической точки зрения последующие события жизни Дэвида Хендрикса к разгадке гибели его жены и детей ничего не добавляют. Ну, или почти ничего… Тем не менее в жизни этого человека произошло ещё много очень интересного и крайне необычного — такого, что позволяет оценить его человеческие качества с неожиданной точки зрения — а потому сказать несколько слов о жизни Дэвида после 29 марта 1991 года необходимо.

Ещё до проведения второго судебного процесса Хендрикс вторично женился. Произошло это памятное событие 20 декабря 1988 года, его женой стала Пэт Миллер (Pat Miller), разведённая женщина, воспитывавшая троих детей. Её дочь Рашель и сын Райан присутствовали при бракосочетании.

Дэвид Хендрикс после бракосочетания в тюрьме 20 декабря 1988 года с Пэт Миллер и её старшими детьми Рашелью и Райаном.

После освобождения из тюрьмы Дэвид вместе с новой семьёй переехал в окрестности города Толедо, штат Огайо, на родину жены. Он получил довольно большие деньги — то наследство, что сохранили для него родственники Сюзан и его собственные родители. По новому месту жительства Дэвид купил большой дом в новом районе, усыновил детей Пэт, которые взяли его фамилию.

Там Дэвид сделал вазэктомию, или другими словами — операцию щадящей кастрации, посредством которой обеспечивается мужское бесплодие. Автор, будучи мужчиной, не в силах объяснить истинный смысл этой дикой манипуляции, по моему мнению, это одна из самых странных традиций современной англо-саксонской сексуальной жизни. По-видимому, этой операцией Дэвид хотел сообщить своей супруге, что полностью доволен своим нынешним статусом папочки чужих детей и не помышляет о рождении собственных… Хотя подобную незатейливую мысль вполне можно было выразить устно, не уродуя самого себя.

Самое смешное заключается в том, что в действительности Дэвид не был доволен своей семейной жизнью и уже очень скоро — буквально через пять месяцев — он с Пэт расстался. Затем