Чароплет - Антон Кун

— Спи…

Сработало. Иван закрыл глаза и как подкошенный рухнул на землю. И в тот же миг распад вокруг начал рассеиваться.

Надо бы валить отсюда по-хорошему, но…

Я ощутил, как губы сами по себе расползаются в улыбке, а рядом, будто почуяв мои мысли, появился Аспид.

— Что дальше? — мысленно уже рисуя дальнейшие события, спросил я у Алены.

Я его запечатала, но как только сознание вернётся, козлиный облик вернётся тоже.

— Тогда, — я схватил брата моего фамильяра и, открыв небольшой портал на десяток километров отсюда, скомандовал: — Держи его в таком состоянии до моего прихода.

Проще было бы прикончить его здесь и сейчас, но враг уже повержен, да и кто знает, может получится что-то узнать, особенно меня волновал вопрос, где прячется Безымянный.

Алена кивнула и нырнула в портал вслед за братом. А я запрыгнул на Аспида, благо мой фамильяр получил достаточно силы, чтобы нести меня.

— Вперёд, мой зубастик, давай покажем им, где раки зимуют!

Аспид мой посыл понял, и мы рванули в рассеивающуюся тьму распада.

Я бы назвал наше появление триумфальным!

Я на лету создавал для себя и Аспида защитные руны, а мой фамильяр поливал головы врагов потоками ледяной силы.

«Зевана, пора!», — я отправил жене сообщение по мыслесвязи, которую мы наладили после моего возвращения с алтайских гор, чтобы больше не попадать в ситуации, когда кто-то «вне зоны доступа».

В ответ пришла волна теплоты и переживания, и через пару секунд внизу стали открываться порталы, из которых в солдат Безымянного отправились боевые заклинания. А затем появились и сами бойцы Святого Леса.

Враги огрызались, ставили щиты, использовали распад, но, скажем так, без огонька. Без козлоногого создать что-то по-настоящему сильное у них не получалось. Да и моральный дух несколько поугас.

Наши уверенно их давили, всё же не зря говорят, что без командира армия — это лишь плохо организованная вооружённая толпа.

«Смотри внимательно, скоро он появится», — послал я мысль Аспиду, получив в ответ эмоцию решимости.

Но Безымянный не торопился появляться лично, видимо, с последней нашей встречи ещё не рассеялась память. Им же хуже.

«Любимый, — в голове раздался голос супруги. — Лети к Илье, там что-то случилось. Никто не может до них достучаться, и порталы не открываются. Но будь осторожен, возможно это ловушка».

«Молодец, что сказала», — похвалил я жену, ведь могла решить за меня и умолчать. Тогда бы нам предстоял крайне неприятный разговор, чего не хотелось бы.

«Люблю тебя».

«Не бойся. Я вернусь, — постарался я передать ей свою уверенность. — Ты же помнишь, я немного пророк».

И это не было пустой болтовнёй. С тех пор, как я осознал, что во мне есть аспект времени, тот самый голос, что был на самом дне души, стал отчётливее, пусть и оставался на уровне предчувствий и кратких озарений.

«Я тебе верю», — ответила супруга.

Развернув своего ездового дракона, я помчался на помощь к Илье. Неужели Безымянный сделал ставку на людей, а не на своих рабов? Или же наёмников не жалко, и он там устроил массовое жертвоприношение? Или же это Мара самолично вмешалась? Чисто технически, воюя именно с людьми, она не нарушает никаких договорённостей с Волховецом, даже наоборот, «помогает» своим собратьям, уничтожая на их территории человеческое войско.

Я не злился ни на Безымянного, ни на Мару, так как не видел в этом никакого смысла. Даже наоборот, я был им благодарен за то, что в сражении с ними смогу стать сильнее куда быстрее, чем если бы мне пришлось постоянно самому искать битв. Но это совсем не значит, что я не разорву их на мелкие кусочки, когда доберусь.

Ветер закладывал уши, пейзажи вокруг смазывались от скорости полёта. А потом мы внезапно остановились.

Перед нами стояла гигантская, метров двести в высоту, стена тьмы. Но не такая как это было от атаки козлоногого. Там можно было разглядеть внутри умирающие деревья и гниющую землю. Эта тьма была непроницаемой. Но я отчётливо ощущал, как внутри творится нечто…

* * *

Илья смотрел как из жидкого подлеска на поле с высокой, по грудь взрослому мужчине, пшеницы выходили княжеские наёмники.

— Они сильны, — произнес дед Антип, который, как и Бельский с Багратионом, стоял сейчас рядом и наблюдал за противником.

В каждом из этих троих, явно военных, Илья чувствовал выучку и сильную волю, подкрепленную магическими способностями. И как Алексей собрал их всех? А ведь, судя по всему, они пришли сюда по своей воле, без какого-либо подкупа.

Илья ухмыльнулся про себя. Кто бы говорил! Он и сам пошёл за мальчишкой, которого лишь пару раз в жизни видел.И не важно каких он кровей, царских или боярских. Муромец ощущал потенциал и просто океан воли, что скрывались в худом тельце подростка, который стремительно становился взрослым.

— Кажется, они что-то задумали, — едва слышно пробормотал дед Антип, будто обращаясь не к стоящим рядом соратникам, а к себе самому. Затем он огляделся, хлопнул себя по лбу и заговорил уже обычно: — Дурацкая привычка с самим собой разговаривать, будто я до сих пор в лесу отшельником живу, — он провёл по гладко выбритой шеи и подбородку, и продолжил: — Кровь предков чует опасность. Если мы не приготовимся к обороне, то жди беды.

— Эх, братьев бы моих сейчас, да где же они, сгинули вместе с богами древности, — выдохнул Илья, разминая мощные плечи, и скомандовал раскатистым басом. — Защиту на максимум, сейчас! Быстро!

Казалось, от богатырского голоса дрожала сама ткань реальности, а потому ни один в войске не ослушался. Зажглись щиты, абсолютно разные, никак не сочетающиеся друг с другом.

— Добровольцы, — с тенью вины, проворчал Бельский.

— Начинается! — напряжённо произнёс Багратион, который переливался перенасыщенным энергией личным куполом.

У него всё ещё были проблемы с контролем магии, он оставался сильным физиком, но пока толком не владел чарами и с трудом обучался, то и дело пуская силу в тело, а не выпуская наружу.

— Алексей, — раздался над полем красивый женский голос, исполненный силой и властью. — Ты тут?

— Его здесь нет, — грохнуло от Ильи.

— Как жаль! — притворно расстроилась женщина. — Значит, придётся начать развлекаться без него.

И тут Илья ощутил такую угрозу, которой в жизни своей не чувствовал, а подлесок с вражеской армией наполнился душераздирающими криками умирающих.

—