Герберт Ефремов. Исполненный долг - Николай Георгиевич Бодрихин

Конечно, Г. А. Ефремов немало слышал о Г. В. Романове как о секретаре ЦК, курирующем оборонные вопросы, и раньше. В большинстве своём это были прекрасные отзывы знакомых ему оборонщиков и производственников. Знали они и то, что секретарь ЦК КПСС, член Политбюро Г. В. Романов был первым претендентом на роль лидера страны после смерти Л. И. Брежнева.

В Ленинграде Романова называли «хозяин». Потому что те 13 лет (1970–1983), что он руководил областью и городом, были признаны самыми успешными в жизни региона за всё XX столетие. При Романове было развёрнуто широчайшее жилищное строительство: за пятилетку жильё получили более миллиона ленинградцев, возведено большое количество профтехучилищ, обеспечивавших Питер квалифицированными рабочими, появилось более пятидесяти научно-производственных объединений, было открыто 19 — рекордное количество! — станций метрополитена, спроектированы и построены десятки типов современнейших и несколько уникальных морских судов (Г. В. Романов-судостроитель по образованию), была запущена Ленинградская атомная станция, введены в строй сотни других народнохозяйственных объектов.

— При встрече Г. В. Романов мягко попенял мне (как позднее он заметил и Г. В. Новожилову) на то, что, заняв столь высокий пост, я так и не удосужился получить учёную степень.

— Ведь вы не первый такой, — заметил Романов, — днями был Новожилов, авиаконструктор, — тоже генеральный и даже не кандидат. Вы хоть бы сами себя уважали.

В качестве партийного задания он поручил мне максимально быстро, не более чем за год, защитить кандидатскую диссертацию. Партийное задание — дело серьёзное, надо было его выполнять, — вспоминал Г. А. Ефремов.

Разговор с Г. В. Романовым произвёл на него самое приятное впечатление. Было очевидно, что беседу ведёт человек чрезвычайно много и глубоко знающий, часто общающийся с самыми разными людьми, никак не пытающийся подчеркнуть свою важность и значимость, уравновешенный и доброжелательный.

Нельзя не вспомнить многочисленных, чаще непростых, встреч Г. А. Ефремова с советским деятелем оборонно-промышленного комплекса, в течение долгих лет заместителем председателя Совета министров СССР по оборонным отраслям промышленности, председателем комиссии Президиума Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам, дважды Героем Социалистического Труда Леонидом Васильевичем Смирновым. Конечно, он был ставленником Д. Ф. Устинова, но принятые решения ЦК КПСС старался исполнять честно.

Много довелось общаться с Андреем Афанасьевичем Кокошиным — в 1992–1997 годах — первым заместителем министра обороны Российской Федерации, секретарём Совета обороны и Совета безопасности РФ, академиком РАН.

В 1969 году он окончил факультет приборостроения МВТУ имени Н. Э. Баумана, но поступил в аспирантуру Института США и Канады. В 1972 году окончил аспирантуру и в 1973 году защитил кандидатскую диссертацию. Долгие годы работал в Соединённых Штатах. Был искренним сторонником договорённостей с США об ограничении вооружений, о развертывании многочисленных совместных работ, в том числе сотрудничества в области оборонного комплекса.

В переломные годы он был одним из разработчиков федеральных законов «Об обороне», «О государственном оборонном заказе» и «О мобилизационной подготовке и мобилизации Российской Федерации». Под его руководством была разработана первая Государственная программа вооружений России. Он курировал создание ракетного комплекса оперативно-тактического назначения «Искандер», бомбардировщика Су-34, боевых вертолётов, ПЛАРБ проекта «Борей», ракетного комплекса «Тополь-М», строительство крейсера «Пётр Великий», многих других оборонных программ.

А. А. Кокошин поддерживал дружеские отношения с Уильямом Перри, министром обороны США. Перри приезжал в НПО машиностроения в 1992 году и тогда откровенно заявил: «…мы в США постоянно уделяли особое внимание работам конструкторского бюро В. Н. Челомея из-за его нестандартных и эффективных решений…»

Во время визита в США делегация, в состав которой входил Г. А. Ефремов, посетила несколько американских оборонных предприятий, побывала на ранчо Уильяма Перри, расположенном южнее Сан-Франциско.

Не раз, хотя и не часто, бывали встречи с И. Д. Сербиным — заведующим отделом оборонной промышленности ЦК КПСС. В мемуарной литературе постсоветского времени о И. Д. Сербине содержится немало домыслов, зачастую недобрых и даже враждебных.

«Ни одного плохого слова для него у меня нет, — констатировал Герберт Александрович. — Бесспорно, это был выдающийся человек, умевший ради решения тяжелейших оборонных вопросов состыковать интересы любых министров и любых ведомств, найти нужных исполнителей. Недаром он был награждён девятью орденами, в том числе пятью орденами Ленина. Чаще он действовал через парторгов ЦК — партийных чиновников, действовавших на любом крупном оборонном предприятии, в том числе и на нашем. Должен заметить, что при всех своих незаурядных организаторских способностях и колоссальных возможностях это был мужик с глубоким пониманием жизни».

Много раз Г. А. Ефремову доводилось общаться с М. В. Келдышем, который был президентом АН СССР с 1961 по 1975 год. Это было как во время его встреч с В. Н. Челомеем в Президиуме АН СССР, так и в ЦКБМ. На встречах Герберт Александрович, как правило, представлял академику проектные материалы по ракетам и по системе орбитальных станций «Алмаз». Он запомнил, что его поражало мгновенное проникновение М. В. Келдыша в самую суть работы, в её особенности и перспективу. Его называют теоретиком космонавтики. Хорошо известны прекрасные отношения Келдыша с С. П. Королёвым, И. В. Курчатовым, В. Н. Челомеем…

Особенно запомнилось Г. А. Ефремову благородное поведение М. В. Келдыша — тогда председателя комиссии по оценке работ по ракете-носителю УР-500. В начале 1965 года, после снятия Н. С. Хрущёва, под надуманным тезисом о «химерах реутовского конструктора, основанных на безграничной поддержке главы СССР», целый ряд специалистов, и в их числе заместитель главного конструктора С. О. Охапкин и представитель ОКБ-586 В. Рудник, яростно старались ошельмовать В. Н. Челомея и уже готовившийся к стадии натурных пусков проект ракеты УР-500. Келдыш невозмутимо и внимательно выслушал как оппонентов проекта, так и специалистов ОКБ-52, после чего было оформлено решение комиссии: «Ракету УР-500 необходимо ускоренно создавать, она крайне необходима стране». Группа разъярённых оппонентов записала в решении комиссии «особое мнение». А уже через полгода тяжёлая ракета-носитель УР-500 успешно вывела на орбиту научную лабораторию «Протон», также созданную в ОКБ-52.

Г. А. Ефремов так вспоминал о Мстиславе Всеволодовиче:

«В нашей памяти М. В. Келдыш живёт как уникальная и выдающаяся личность, как человек, в котором не отделить учёного от инженера и инженера от учёного.

Его жизнь — пример служения Родине, обеспечения её лидирующего положения в мировой науке и технике. Недаром М. В. Келдыш был признан при столь разных руководителях СССР — и при Сталине, и при Хрущёве.

Как образец выдающегося учёного, инженера и организатора он в высшей степени современен и сегодня!

Будь моя воля, при выборе человека — символа науки и высоких технологий Отечества в XX веке — я бы назвал имя Мстислава Всеволодовича Келдыша. За его патриотизм, профессионализм и беззаветное служение России» [20].

Не раз Г. А. Ефремову приходилось общаться с М. К. Янгелем. Личного общения при этом почти не было, но на заседаниях комиссий Минобщемаша им доводилось встречаться не раз, а порой и противостоять друг другу в непростых, ведущихся во имя обладания заказами спорах.

«В М. К. Янгеле были ощутимы пережитые им неудачи, даже трагедии,