Человек государев 6 - Александр Горбов

«Варган, — прокомментировал Захребетник. — Это та штука, которую дети и ты слышали в первое утро. С её помощью при определённых навыках можно вводить в транс».

— И что было дальше? — спросил я.

— Всё, — Норд судорожно вздохнула. — Дальше я ничего не помню.

— Едем, — бросил Зубову я. — Федора Степановна, дайте моей сестре воды и уложите отдыхать. Пуся, не отходи от них, пока не вернусь!

Я побежал обратно к автомобилю, прыгнул за руль. Зубов от меня не отставал.

Уже выезжая со двора, я вдруг понял, что и впрямь бежал — а не ковылял, припадая на костыль. Кинувшись к Норд, я его отбросил и вспомнил об этом только сейчас.

«Твоя работа⁈»

«Ну а чья? — проворчал Захребетник. — За мошенницами бегать — это тебе не бандитов арестовывать, тут сноровка нужна».

«Куда они поехали? На станцию?»

«Вряд ли. Вечерний поезд только в семь часов будет. Скорее, в город. Наймут карету порезвее — и поминай как звали. Только сначала…»

— Слушай, Григорий, — перехватив управление, обратился Захребетник к Зубову. — В городе есть банк?

— Есть, — удивился Зубов. — А зачем тебе?

— Вклад открыть хочу, — процедил Захребетник. — Срочный!

И рванул вперёд. Так, что машина буквально полетела по ухабистой деревенской дороге, удерживаясь над ямами с помощью магии.

«Угу. То есть ещё и так можно было сделать? — не сдержался я. — Не только меня от костыля избавить, но и машину перестать уродовать?»

«Отцепись! Я разозлился», — отрезал Захребетник.

* * *

В городе я перехватил управление — Захребетник действительно разозлился, с него сталось бы въехать в банк прямо на машине.

— Чёрный ход есть? — спросил я у Зубова.

— Вроде есть. А зачем…

— Беги туда! — приказал я. — Никого не впускай и не выпускай.

А сам, выскочив из автомобиля, бросился в банк.

— Государева Коллегия, — выхватывая удостоверение, рявкнул я повернувшемуся ко мне служащему. — Николай Теодорович Зубов и сопровождающая его дама здесь?

— К управляющему прошли, — пробормотал растерявшийся клерк. И указал кивком на солидную дверь.

Я ворвался в кабинет без стука.

За столом сидел управляющий, а напротив стола, в кресле для посетителей — Николай Теодорович. Шамаханская в своей обычной манере ворковала, стоя над ним.

— Ну вот и всё, дорогой! — донеслась до меня знакомая вкрадчивая, присвистывающая речь. — Теперь осталось только поставить подпись. И все твои деньги, всё, что ты хочешь сберечь для сына и будущих внуков, окажется в самом надёжном хранилище из всех возможных! Минуты не пройдёт, как мы переведём твои средства на безопасный счёт.

— Что-о⁈ — взревел Захребетник.

Он и был-то не в лучшем настроении, а слова «безопасный счёт» взъярили так, что Захребетник буквально вырвал у меня управление.

Он подскочил к Шамаханской и подбросил её к потолку. Она треснулась о него спиной и заголосила как резаная. Поймав мошенницу, Захребетник схватил её за горло.

— Не сметь! — попытался было возразить Николай Теодорович.

Он даже начал приподниматься. Но Захребетник, недолго думая и не выпуская из кулака ворот платья Шамаханской, ударом другого кулака отправил Зубова-старшего в нокаут.

Николай Теодорович плюхнулся обратно в кресло и повалился головой на стол. Обалдевший управляющий побледнел, пригнулся и попытался спрятаться за письменным прибором.

— Ираида Кунц, вы арестованы, — объявил Шамаханской я. Приказал управляющему: — Вызывайте полицию. Я — служащий Государевой Коллегии. А эта женщина — мошенница. У неё в саквояже лежат драгоценности, украденные из дома барона Дальвига, и приворотное средство, которым она вот уже год опаивает господина Зубова.

— Что вы такое говорите? — Шамаханская задёргалась в моих руках. — Не смейте! Я буду жаловаться! Я не знаю никакой Ираиды!

— Ничего, — успокоил я. — Зато семейство барона Дальвига знает её очень хорошо. И предъявить обвинение уж точно не откажется.

Глава 31

Дураки и лопаты

Драгоценности, найденные в саквояже Шамаханской, мы с Норд сверили со списком, который передал Ловчинский. За исключением нескольких перстней и пары серёг, всё было на месте.

— Пропажу обнаружили слишком быстро, Шамаханская не успела продать самое ценное, — объяснил Норд я. — Уехала в глушь, чтобы выждать время, а тут весьма удачно подвернулся под руку Николай Теодорович. Из ингредиентов, которые мы нашли в саквояже, можно приготовить зелье, имеющее накопительный эффект. Действуя в связке с ментальными манипуляциями, оно постепенно привязывает человека к тому, кто им управляет. Лишает собственной воли, приучает доверять манипулятору. После того как мошенница забрала бы деньги Николая Теодоровича, самого его, полагаю, она бы бросила на постоялом дворе где-нибудь подальше отсюда.

— Н-да, — сказал Ловчинский. — Умеешь ты, Миша, приключения находить.

Володя прибыл по моему вызову вместе с людьми Щеглова. Норд раздувалась от гордости и рассказывала, как она разоблачила преступницу. Ловчинский, который уже слышал от меня о гипнотическом сборе ягод, ухмылялся.

— С папенькой-то зубовским что теперь будет? — спросил он перед тем, как сесть в карету, чтобы сопровождать арестованную. — Его, быть может, в больницу отвезти?

— Не надо, — заверил Захребетник. — Сами справимся.

* * *

Очухавшись после нокаута, зубовский папенька заснул и проспал двое суток кряду.

Когда он вышел из своей спальни, в доме не было уже ни Ловчинского, ни Норд, ни Шамаханской. Мы с Зубовым и детьми сидели в столовой.

— Гришка⁈ — изумился Николай Теодорович. — А я и не слыхал, как ты приехал. Ну, здравствуй, дорогой! Наконец-то время нашёл навестить старого отца.

Он стиснул сына в объятиях.

— Э-э-э, — начал обалдевший Зубов, но я поспешил вмешаться.

— Здравствуйте, Николай Теодорович, рад знакомству! Я много о вас слышал от Григория. Меня зовут Михаил Дмитриевич Скуратов, а это мои приёмные дети.

Я представил Луку и Леночку. Зубов-старший расплылся в улыбке.

— Дети — это хорошо! Это очень правильно, что вы их сюда привезли, детям в деревне благодать. Верно я говорю, маленькая королевна? — Он присел на корточки перед Леночкой. — Сейчас я Федоре Степановне скажу, чтобы велела кухарке самое лучшее пирожное для тебя приготовить! А с тобой мы рыбу удить пойдём, — пообещал он Луке. — Яков, чего стоишь? А ну-ка беги удочки налаживать.

Когда Николай Теодорович и дети возвращались с реки, Леночка ехала у Зубова-старшего на закорках. Его рыжие спутанные космы украшал венок из одуванчиков. Лука размахивал ведёрком с уловом и что-то взахлёб рассказывал. Николай Теодорович с неподдельным интересом слушал.

Стол к обеду по распоряжению Григория накрыли как положено: рассольник на говяжьем бульоне, пирожки, телячьи отбивные. Николай Теодорович сел на своё место и вдруг нахмурился.

— А графинчик где? — возмущённо спросил он. — Чарка перед