Наследник дона мафии - Тала Тоцка

— Какой это дон? — переспросила я. — О каких в книгах пишут? Или настоящий?

Лоренца смеряет меня оценивающим взглядом словно взвешивает, стоит ли тратить на меня время дальше.

— У нас не бывает ненастоящих донов, синьорина, — отвечает она холодно. — Наш дон Винченцо — человек чести. Столп. Наша опора. Знала бы ты, какое у него сердце! Золотое! Он все для своих людей делает, всем помогает. Крестины, свадьбы, похороны — все на его плечах. И благословляет, и организовывает, и оплачивает. Он просто святой! Все для людей. Добрый, заботливый. А с тех пор, как с сыном помирился, и вовсе праздник за праздником у нас…

У меня в ушах каждое ее слово отзывается гулом набата.

Дон Винченцо… Помирился с сыном…

Помирился с сыном?

— Почему помирился? — спрашиваю пересохшими губами и быстро смачиваю губы соком. — Они были в ссоре?

Синьора Лоренца поджимает губы, видимо, не желает обсуждать с чужачками любимого дона. Но желание посплетничать одерживает верх.

— Ну… они были слегка не в ладах. С кем не бывает. Молодо, зелено… Но мы все молились, все как один, чтобы Господь вразумил молодого дона и направил на путь истинный. Наши молитвы были услышаны.

Она поднимает глаза к потолку и благоговейно осеняет себя крестным знамением.

Машинально глажу рукой стакан. Сердце гулко колотится в груди.

— И что сын? Он… давно вернулся?

Лоренца чуть прищуривается. А вот тут ты перегнула палку, Милана.

Ей явно не нравится, что я задаю такие вопросы. Приходится глупо улыбнуться, невинно поглаживая живот. При этом очень стараюсь не выдать, как дрожат у меня руки.

— Я просто кино смотрела «Крестный отец». Вот мне и любопытно до жути. А вы еще так интересно рассказываете, куда тому кино!..

Судя по облегченному вздоху, пожилая синьора окончательно утверждается, что я безобидная беременная простушка.

— Вернулся совсем недавно, — говорит она, отпивая вино. — Опомнился. Как и положено будущему дону. А какой красавец стал! Мы же все его помним, Фелисио, он на наших глазах вырос. Это такой праздник для всех и для нашего дона!

— Ну, давайте выпьем за то, что молодой Ди Стефано помирился с отцом! — крякает молчавший до этого пожилой синьор, сидящий рядом с Лоренцой. — И вспомним, Лоренца, что у твоего брата, моего свояка, сегодня день рождения!

Гости переключаются на Анжело, а я сижу как оглушенная.

Мой Феликс. Мой Феликс помирился с Винченцо. Он теперь Ди Стефано.

Аверин настоящий провидец. Он так и сказал, что все они рано или поздно возвращаются в семью.

Но ведь Феликс говорил, что никогда не станет доном? Может все-таки синьора Лоренца не так поняла? Может это какая-то ошибка?

— Наш дон Винченцо каждый месяц или раз в два месяца устраивает крестины в Палатинской капелле, — слышу свистящий шепот над ухом. — Это настоящее торжество. Там так красиво! И орган играет, и хор поет! Дон сам крестит детей. Представляешь, какая это честь? Так что крестный отец, деточка, это не только красивое словцо для кино.

— А… Это только для своих? — спрашиваю тихо. — Туда можно попасть?

— Для своих. Для семьи. Но бывают исключения, — Лоренца хитро улыбается и показывает глазами на мужчину рядом. Мужа, как я понимаю. — Вот этот синьор работает сторожем в часовне.

— Говорите, каждый месяц? — спрашиваю заинтересованно.

— Вот совсем скоро как будто снова крестины намечаются, — Лоренце льстит мое внимание.

У меня холодеют руки.

Я понимаю — это мой шанс.

Если я хочу увидеть Феликса, хотя бы издалека, мне надо туда попасть.

Если Феликс помирился с отцом, он обязательно там будет. На крестинах.

Я должна туда поехать.

Должна его увидеть.

Опускаю глаза, чтобы скрыть настоящие эмоции, тереблю полотняную салфетку. Картинно вздыхаю.

— Эх, хоть бы одним глазком увидеть настоящих донов… И крестины… Послушать орган…

Снова вздыхаю. И молчу, затаив дыхание.

И Лоренца, как и ожидалось, клюет.

— Моя ж бедняжка! Беременная, без семьи, — всплескивает она руками. — Конечно, мы тебя проведем! Я скажу, что ты моя крестница из Германии. Все устроим в лучшем виде, ты главное кивай и молчи.

И я киваю. И молчу.

Хотя ноги и руки холодеют и отнимаются. И трясутся как заячьи уши.

Но я должна это сделать. Посмотреть в глаза Феликсу.

А потом решу, сказать ему, что у него будет сын Рафаэль. Будущий дон Ди Стефано.

Или нет.

Глава 37

Милана

Полуденное солнце Сицилии не слепит глаза, зато оно умудряется даже пригревать. Хотя синьора Лоренца сказала, что это скорее исключение. Зима здесь по большей части влажная и ветренная.

Но сегодня солнечно, и это безусловно тоже исключительная заслуга их прекрасного и удивительного дона Винченцо.

Палермо живет своей жизнью. Здесь и правда своя атмосфера, которая отличается от других городов Италии. Но сейчас мне не до нее.

Я вся как сплошной оголенный нерв. Стоит представить, что где-то рядом, буквально в нескольких километрах от меня Феликс. Что мы с ним дышим одним воздухом. Что я скоро его увижу…

И все. И меня выносит.

Как бы меня сейчас выручила инъекция Аверина! Но нельзя, я даже обычное успокоительное не могу выпить. Даже на безобидную валерьянку не имею права.

Если синьора Лоренца унюхает, она меня точно никуда не поведет. Скажет, если я так нервничаю, зачем идти в толпу и подвергать себя еще большему волнению?

И я прекрасно ее понимаю. Кому охота за меня отвечать, еще и за беременную?

Поэтому я глубоко дышу, успокаиваясь, и стараюсь максимально отвлечься. Не думаю о Феликсе, просто любуюсь архитектурой города. Вернее тем, что успеваю разглядеть.

Синьора Лоренца ведет меня к Палатинской капелле, цепко держа за руку, и повторяет без конца одно и то же:

— Держись все время рядом! Не отставай! В толпе ты можешь потеряться!

Я и правда могу потеряться. Народу здесь море.

Все нарядные. Но не праздничные, а я бы сказала, торжественные. Женщины в строгих платьях и наброшенных сверху кардиганах или пальто, мужчины в черных костюмах.

В целом чуть-чуть бодрее, чем на поминках.

Я ничем не отличаюсь от остальных своим скромным закрытым платьем бутылочного цвета, которое слишком обтягивает живот. И полупальто.

Но что оставалось делать, если почтенная синьора решительно забраковала мою юбку-комбинезон, в которой я приехала? Она порылась у себя в шкафу и нашла это шерстяное платье. С рукавами-фонариками и старомодной юбкой-годе.

Еще и шаль выдала. Ну хоть удобные ботинки на массивной подошве разрешила оставить.