Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

воздействие и чисто хозяйственные факторы, как в западной и особенно в северной зонах, и военно-политические, как в южной. Если в земле вятичей преобладали первые, то в Курском Посеймье — вторые, а в Подесенье, оказавшемся на перекрестке междукняжеских границ, наблюдается неустойчивое равновесие обоих факторов.

3. Комплексный анализ источников событий середины X в. на Руси, в Причерноморье и на Кавказе

Период Древней Руси, как это неоднократно постулировалось в связи с ограниченностью и изученностью корпуса письменных источников, может дать новые подходы и решения лишь при новых методиках анализа известных источников и привлечении новых категорий (археологические, нумизматические, сфрагистические и т. д.). В этом случае новое освещение событий вполне возможно. С одной стороны, это применение к письменным источникам давно используемого в археологии корреляционного анализа (в частности, при контент-анализе текстов), с другой — комплексный анализ разных типов письменных источников, «привязанных» к одному событию или явлению, а также, в-третьих, это привлечение к анализу определенного периода разных категорий источников. Поскольку автор в свое время приложил руку ко всем трем методикам, в данном случае остановимся на одном факте и его комплексном изучении. Это события 40-х гг. X в., по-разному трактуемые в историографии. Они имеют два аспекта комплексного подхода. Во-первых, события, по принципу непротиворечивости источников, освещены в разных письменных документах, дополняющих друг друга; во-вторых, материалы археологии и нумизматики как бы «сопровождают» их и дополняют письменные источники.

Разные стороны и аспекты событий, которые в ПВЛ помещены под 941–946 гг., и их последствия прямо или косвенно нашли свое освещение в двух русских, одном русско-византийском (договор руси с греками), почти десятке византийских, четырех иудео-хазарских и двух (возможно, трех, если контаминировать описанный ал-Масуди поход русов на Каспий с этими же событиями) мусульманских, двух латиноязычных западноевропейских источниках, которые в комплексе скорее дополняют друг друга, а не противоречат (кроме дат в ПВЛ и НПЛ).

Начало цепочки событий — это неудачный поход Игоря на «греков» 941 г., в НПЛ помещенный под 920 г., а по «Документу Шехтера» предваряемый, по наущению василевса, вначале удачным, но далее разгромным для русов походом на хазар. Кроме того, по НПЛ, Игорь не сам возглавил поход, а «послал» какого-то князя или воеводу. Имя его, по «Документу Шехтера» — Х-л-гв (Х-л-гу, Хельгу, Хальга и др.). Он имеет в историографии разные варианты идентификаций. Мы, напомним, отождествляем его с упомянутым в русско-византийском договоре 944 г. предположительно черниговским князем Улебом, за которого, в связи с отсутствием мужа и неизвестностью его судьбы, договор подписывает его жена Сфандра (Шинаков, 2002а). Преобладают же отождествления Х-л-гв с Олегом («Вещим» или его более поздним двойником), благо что, по НПЛ, он вместе с Игорем ходил во второй, успешный поход на греков в 922 г. (после первого, неудачного), или с самим Игорем или одним из подчиненных ему князей (в том числе и черниговских), воевод, а то и отдельным, независимым причерноморским или тмутараканским князем.

Однако как мусульманские (Ибн Мискавейх), так и косвенно византийские (Лев Диакон) сведения весьма расширяют и дополняют как событийный причинно-следственный, так и географический диапазон военнополитических коллизий 943–945 гг. в русских летописях и «Документе Шехтера». В частности, ключевое значение (в комплексе с рассказом Ибн Мискавейха) имеет короткая фраза Льва Диакона о том, что после поражения «Ингор» «прибыл к Киммерийскому Боспору» (Лев Диакон, 1988. С. 57), и сообщение автора «Документа Шехтера», что Х-л-гв «бежал он, и постыдился вернуться в свою страну, а пошел морем в FRS, и пал там он и весь стан его» (Древняя Русь… Т. III. 2009. С. 182–183). В.Я. Петрухин (до него — Н.Я. Половой, а еще ранее А.Я. Якубовский) считает возможным связать последнюю фразу с походом русов на Бердаа 943–944 гг. Впрочем, имеются и иные трактовки FRS, например — «Тирас», Фракия (Голб, Прицак, 2003), однако автор придерживается точки зрения В.Я. Петрухина. Если добавить к этому смутные сведения о гибели Олега Вещего где-то за морем (причем как в ПВЛ, так и в НПЛ), то выстраивается комплекс в целом дополняющих друг друга, хотя и противоречивых в частностях сведений.

Впрочем, у некоторых современных исследователей еврейско-хазарских документов существует мнение, что автор «Документа Шехтера» здесь упоминает другой известный поход русов на Каспий и берега Персии, произошедший между 912 и 928 гг. (или 920 и 928 гг.) и подробно описанный ал-Масуди (Голб, Прицак, 2003. С. 166, 192). Однако у ал-Масуди поход «500 кораблей» через Керченский пролив, Дон и Волгу на прикаспийские области Персии никак не связывается с предшествующим нападением на Византию и тем более Хазарию. Но именно контаминация этих трех походов — ключ к непротиворечивому пониманию комплекса данных разных источников о событиях 40-х гг. X в. Таких данных нет и у Ибн Миска — вейха при описании похода на Бердаа в 943 г. (или 945 г.), но у него имеется логичная «увязка» дат. Поход же 912–928 гг. мог быть связан с этими событиями, только если принять хронологию НПЛ (920 г.), которая противоречит уже не только ПВЛ, но и Лиутпранду, и всему комплексу византийских источников, где указан 941 г. Предположить же наличие двух схожих по деталям событий (разгром русов в результате применения «греческого огня») — это уже более смелый уровень допущений. В то же время привлечение дополнительных латинских источников указывает на «исток» всей цепочки событий — начало гонений на евреев в Византии в 30-х гг. (Голб, Прицак, 2003. С. 121; Sharf. Р. 98), да и ал-Масуди говорит о «нашем времени» (свое произведение он завершал в 943–944 гг.). И наконец, царь Иосиф, в правление которого все вышеописанные события происходили, начал править именно в 30-х гг. X в.

Поэтому, если отнести все эти события к началу 40-х гг., то единственным существенным разночтением будет бегство на «Боспор Киммерийский» (по Льву Диакону) именно «Ингора», который в реальности вернулся на Русь и продолжал действовать еще несколько лет. Однако, во-первых, это не исключает похода далее на Восток только части его войска, но под предводительством кого-то другого (Х-л-гу — Олега — Улеба); во-вторых, в самих византийских источниках (в частности, и у «Продолжателя Георгия Амартола», и «Продолжателя Феофана») имя Игоря не увязывается с этим походом. Так, Лев Диакон мог упомянуть имя великого князя как главы «правильного» похода против ромеев, вложив эти слова в послание Иоанна Цимисхия Святославу для убедительности аргументов, способных подвигнуть последнего отступить перед ромейской мощью и богоизбранностью. Для автора же ПВЛ, писавшего более чем через 100 лет после этого, данное сообщение могло стать непреложным фактом. Напомним, что в НПЛ прямо говорится о неучастии Игоря («Игорь послал») в неудачном походе на греков (в НПЛ это 920 г.). Мы не