Неординарные преступники и преступления. Книга 8 - Алексей Ракитин

привлечена к криминалистической идентификации трупов итальянской журналистки Иларии Альпи и кинооператора Мирана Хроватина, убитых в Могадишо в 1994 г. Это всё были нашумевшие дела, резонансные, как мы сказали бы сейчас. Другой член группы Пьеруччи, судебный медик Франческо Джаваззени, являлся признанным специалистом по краниологии, разделу антропологии, изучающему видовые и индивидуальные особенности человеческих черепов. Работа Джаваззени была очень важна — ему предстояло установить, получал ли Франческо Нардуччи удары по голове незадолго до смерти.

По результатам этой работы группы профессора Пьеруччи труп, извлечённый из могилы Франческо Нардуччи, был со 100 %-ой вероятностью идентифицирован как принадлежащий именно Франческо Нардуччи. Смерть его наступила удушения петлёй, защитных ран, а также телесных повреждений, свидетельствующих о насильственных действиях в отношении Нардуччи незадолго до его смерти, обнаружено не было. Профессор Пьеруччи особо указал на хорошую сохранность тканей, которая не соответствовала 5-дневному пребыванию трупа в воде.

Таким образом, хотя Микеле Джуттари сильно ошибся в своих предсказаниях насчёт обнаружения неизвестного тела, отчасти он оказался прав — со смертью врача-гастроэнтеролога действительно не всё было чисто. Предположение об убийстве Франческо Нардуччи получило отныне мощную поддержку в виде судебно-медицинского заключения профессора Пьеруччи. Последний, правда, сделал весьма серьёзную оговорку, указав на то, что смерть Нардуччи могла последовать в результате самоповешения, т. е. суицида. Но эта часть заключения профессора уже не интересовала Джуттари. Теперь ему требовалось как-то обосновать тот факт, что труп Нардуччи оказался там, где ему, вообще-то, и положено было быть.

Джуттари и всем его сторонникам (т. е. прежде всего Карлиццы и Мигнини) требовалось как-то вывернуться из неудобного положения, в котором они оказались, допустив ошибку в предсказаниях о принадлежности трупа. Поскольку Джуттари сразу заявил, что на самом деле сатанисты из «Ордена Красной розы» подменяли труп дважды, этот тезис требовалось как-то обосновать. Сделано это было следующим образом: по уверению начальника ГИДЕС, труп Нардуччи не был захоронен на территории семейного некрополя и многие годы хранился в некоем секретном месте, возможно даже на вилле отца. Когда же активность следствия с очевидностью показала готовность провести эксгумацию трупа, сатанисты забеспокоились и решили представить дело так, будто никакой подмены никогда и не производилось. Они поместили труп Франческо в гроб и захоронили его на прежнем месте, а останки «неизвестного» спрятали.

Версия «двойной подмены» выглядела, конечно, интригующе, но по своей сути была совершенно бессмысленна. Она заставляла предполагаемых злоумышленников совершать множество весьма непростых действий, не обеспечивая им никаких выгод. В самом деле — шестнадцать с лишком лет прятать от правоохранительных органов важнейшее свидетельство совершённого преступления, а потом это же самое свидетельство вернуть на место, буквально подсунуть под нос полиции… Во имя чего?! Полнейшая бессмыслица!

Несмотря на то, что многие средства массовой информации вполне благожелательно относились к работе ГИДЕС и её руководителя, всё больше и больше журналистов начинали склоняться к мысли, что следствие явно залезло в чужой огород. Микеле Джуттари требовался какой-то эффектный и поражающий воображение ход — это помогло бы вернуть расположение прессы и общественности, а кроме того, дало бы ему столь необходимый карт-бланш на дальнейшее преследование членов семьи Нардуччи (пока что их не за что было преследовать).

Одним из таких «эффектных ходов» явилось многозначительное заявление Джуттари, из которого можно было заключить, что группе ГИДЕС удалось выйти на след неизвестного трупа, в своё время выданного за тело Нардуччи. Изучая архивы различных моргов по всей Италии, оперативники наткнулись на записи о хранении с 1982 г. в одном из моргов Падуи неопознанного мужского тела, предположительно принадлежавшего латиноамериканцу. В течение нескольких лет труп фиксировался учётными документами морга, а потом упоминания о нём прекратились. То ли труп пропал, то ли документы, объяснявшие его дальнейшую судьбу. В общем, Джуттари ухватился за данный эпизод, анонсируя сенсационное развитие расследования, но… снова попал впросак. Журналистам удалось выяснить, что неопознанное тело «латиноамериканца» имело большую и хорошо различимую травму головы, которая, судя по всему, и явилась причиной смерти. Труп же, который осматривали на пирсе в Сан-Фелисиано 13 октября 1985 г. профессора Чеккарелли и Белуччи, следов подобного травмирования не имел. Так что главному инспектору пришлось быстренько позабыть о «необычайном успехе» ГИДЕС и «грядущем прорыве в расследовании» и более не вспоминать о таинственной судьбе тела неизвестного «латиноамериканца».

Начиная с лета 2002 г. внимание ГИДЕС стало концентрироваться на фигуре Франческо Каламандреи, официально объявленного другом погибшего Франческо Нардуччи, владельце семейного аптечного бизнеса. По образованию Каламандреи, родившийся в 1944 г., был фармацевтом, разносторонне образованным человеком, хорошо знал средневековую итальянскую литературу, собирал антиквариат. В студенческие годы он дружил с журналистом Марио Специ, вместе они катались на танцы и «бегали за девушками», по словам Специ, это именно он познакомил Каламандреи с его будущей женою. В последующем жизненные пути Франческо и Марио разошлись, видимо, всё же сказывалась разница в имущественном положении, но из вида они друг друга не теряли. Поскольку Каламандреи и погибший Нардуччи вроде бы поддерживали в первой половине 80-х гг. неплохие отношения и проводили много времени вместе, Джуттари сделал вывод о вовлечённости первого в «преступления» второго. Преступления Нардуччи, правда, так и не были никем доказаны, но эта мелочь не смущала главного инспектора полиции.

Каламандреи обложили со всех сторон. Его телефон прослушивался, подслушивающая аппаратура была смонтирована во всех автомашинах, которыми пользовался фармацевт, вся бухгалтерская отчётность его фирмы была подвергнута строжайшему аудиту. ГИДЕС искала любой повод, который можно было использовать как зацепку для полномасштабных репрессивных санкций, прежде всего — ареста. Попутно, видимо, началась «обработка» в нужном направлении сидевших за решёткой Ванни и Лотти — им предстояло дать показания против Каламандреи. Дело, судя по всему, у ГИДЕС не «клеилось» — первый обыск на вилле подозреваемого ничего интересного не дал, через год пришлось обыск повторить. Результат оказался не особенно впечатляющим — порнография, литература по эзотерике (к сожалению, без расшифровки того, какие именно книги были отнесены к таковой). В общем, найденное на вилле никак не тянуло на «набор убийцы». К делу подключилась «милашка» Гирибелли, та самая проститутка из Сан-Касиано, что была осведомлена о половой жизни всех людей, о которых её спрашивали. К тому моменту она была последней из важнейших свидетелей по «делу Монстра», остававшихся в живых — имбецил Пуччи и сутенёр Галли ушли в мир иной, унося с собою тайну истинности своих показаний. Гирибелли, разумеется, пришла на выручку Джуттари, охотно рассказав про оргии на вилле Каламандреи, украсив своё повествование всевозможными и невозможными деталями. Но даже такая компрометация ни в чём не уличала фармацевта.

В конце концов, процесс получения нужной информации было решено некоторым образом простимулировать. Для этого по ордеру прокурора Флоренции Канессы был произведён арест Каламандреи в надежде, что за решёткой последний будет вынужден «развязать язык». Параллельно ГИДЕС стала