Неординарные преступники и преступления. Книга 3 - Алексей Ракитин

последнего — Клифф вполне мог быть в курсе выходок супруги, но будучи мужчиной низкодоминантным, он мог мириться с подобным поведением и даже находить в своём положении «обманутого» мужа определённое удовольствие и выгоды. Подобные отношения внутри семейных пар отнюдь не редки, многие читатели наверняка знают лично или слышали о семьях, в которых женщина выступает в роли эдакого «силового привода», решающего все семейные проблемы. Следует понимать, что такой «силовой привод» зачастую работает через интимные отношения женщины с другими мужчинами. Если Кристина Уолкер управляла своим можем по собственному усмотрению и устраивала свою сексуальную жизнь так, как считала нужным, то никто не мог дать гарантию того, что Кёртис МакКой являлся единственным мужчиной, пользовавшимся особым отношением «Тилли».

Шериф приложил немалые усилия к розыску Кёртиса. Опасаясь вспугнуть перспективного подозреваемого, шериф запретил наводить справки непосредственно у ближайших родственников разыскиваемого. Наблюдение за их почтовыми отправлениями и телефонными переговорами, растянувшееся более чем на 3 месяца, убедило Росса Бойера и его помощников в том, что Кёртис родственникам не звонит и переписку с ними не ведёт. Если какие-то контакты и поддерживаются, то они отлично законспирированы и имеют эпизодический характер.

По здравому размышлению шериф решил искать «потеряшку» Кёртиса через систему учёта военнообязанных. Шла «холодная война», в Соединённых Штатах ещё действовала призывная система, и уклонение от призыва являлось федеральным преступлением. Шериф посчитал, что у Кёртиса, имевшего за плечами кое-какой полицейский опыт, хватит ума не «подставляться» под уголовное преследование, грубо нарушая законодательство в сфере военно-мобилизационного учёта. Куда бы он ни уехал, благоразумие укажет ему на необходимость встать на учёт и сделать это, разумеется, под своим настоящим именем и фамилией.

Проблема заключалась в том, что Пентагон не допускал к своему учёту сторонние ведомства и крайне неохотно шёл на сотрудничество в этом вопросе. Поэтому идея написать обычный запрос с просьбой сообщить информацию о месте пребывания резервиста с такими-то данными была обречена на провал. Тем более, что резервист этот не находился в розыске и ни в чём не обвинялся вообще…

Для того чтобы преодолеть бюрократические препоны, шерифу пришлось приложить всё своё дипломатическое дарование и привлечь в помощь крупных чиновников из Департамента юстиции штата. После довольно продолжительной переписки и напряжённых закулисных переговоров представители Пентагона согласились провести негласный анализ своих баз подучётного состава, но при том условии, что шериф никогда не будет ссылаться в официальных документах на факт предоставления подобной услуги. Наконец, во второй декаде июля 1961 года Росс Бойер получил долгожданное сообщение, из которого следовало, что Кёртис МакКол проживает в небольшом городке Америкас (Americus) в штате Джорджия в 550 км севернее Аркадии. Шериф немедленно собрался в поездку, взяв в качестве напарника помощника, обученного работе с полиграфом («детектором лжи»). Разумеется, прихватили они и сам полиграф.

Переносной полиграф («детектор лжи»), использовавшийся американскими специалистами для проведения экспресс-допросов в 1950-1960-х гг. Применение подобных устройств в разное время получало диаметрально противоположные оценки, сейчас считается, что их практическая ценность сотрудниками американского правоохранительного сообщества сильно преувеличивалась. Информация, полученная в ходе допроса с использованием полиграфа, не имела юридической силы, не могла быть представлена в суде и не являлась формальным основанием для каких-либо действий в отношении допрошенного лица. Она была призвана лишь ориентировать сотрудников следствия относительно предполагаемой истинности или ложности сведений, сообщённых допрошенным. Тем не менее многие американские «законники» искренне верили в то, что «детектор лжи» практически невозможно обмануть, а потому это устройство воспринималось ими как некий «магический кристалл», пугающий лжесвидетелей и побуждающий их говорить правду.

Встреча шерифа с МакКолом произошла 14 июля, и для последнего появление Бойера стало неприятным сюрпризом. Хотя Кёртис пытался держаться бодрячком и демонстрировал полное самообладание, приезд шерифа явно выбил его из колеи и напугал. Тем не менее МакКол не стал уклоняться от беседы и согласился ответить на вопросы Бойера. Выбранную им линию поведения можно назвать «категорическим отрицанием» — МакКол настаивал на том, что никогда не был близко знаком с Кристиной Майерс ни до её свадьбы, ни после, не пытался за ней ухаживать и уж тем более не поддерживал интимных отношений. Он несколько раз повторил, что «Тилли» не приезжала в продуктовый магазин, в котором он работал, во всяком случае, он никогда её там не видел. Кёртис признал владение пистолетом 22-го калибра, но заявил, что давным-давно от него избавился, продав некоему незнакомцу, место проживания которого не запомнил. Впрочем, как и имя, и фамилию…

Шериф предложил МакКолу пройти проверку с использованием «детектора лжи», и последний согласился на это без колебаний. Кёртису были заданы 6 значащих вопросов, на которые ему надлежало дать однозначный утвердительный или отрицательный ответ. Проверка оказалась малорезультативной — так случилось из-за того, что Кёртис пребывал в состоянии крайнего волнения, и оператор машины просто не смог зафиксировать эталонные психофизические показатели допрашиваемого. Такие показатели должны фиксироваться до начала содержательной части допроса, если сделать это не удаётся, то допрос можно не проводить ввиду его бессмысленности [ответы на значащие вопросы просто не с чем сравнивать]. Тем не менее оператор решил не прерывать допрос, а дождаться реакции на все вопросы, опасаясь, что ещё одного такого шанса может не представиться.

Ответы на 5 вопросов были признаны нерелевантными, то есть не позволяющими сделать обоснованный вывод, однако 1 ответ оператор без колебаний счёл лживым. Это был ответ на вопрос, скрыл ли МакКол от службы шерифа какую-либо информацию, имеющую отношение к убийству семьи Уолкер. Как несложно догадаться, Кёртис ответил отрицательно, но вот оператор полиграфа посчитал, что этот ответ лжив.

С точки зрения современных представлений вся эта возня с полиграфом выглядит лишённой всякого смысла. Использование подобной машины могло напугать МакКола, но результат проверки — независимо от того, каким бы он ни оказался — никак не приближал следствие к разоблачению убийцы. Современная судебная психология и результаты использования «детекторов лжи» в следственной практике убедительно доказывают неэффективность допросов с использованием полиграфа спустя значительный интервал времени после совершения преступления. Психика преступника после снятия стресса в результате криминального акта претерпевает успокоение и охлаждение, запускается механизм самооправдания, и возникшую психологическую защиту пробить в ходе допроса становится крайне сложно. Для того чтобы допрос с использованием полиграфа успешно раскрыл ложь преступника, его надлежит проводить как можно скорее с момента совершения криминального посягательства. Счёт в таком случае должен идти на часы и дни. Если же преступник доставлен на допрос спустя недели и месяцы после деяния, то разоблачить его ложь посредством полиграфа крайне сложно. В моих очерках можно найти весьма красноречивые примеры справедливости данного тезиса. Навскидку можно назвать безрезультатные допросы с использованием «детектора лжи»,