Непризнанный рикс - Егор Большаков

Послы стояли на пороге, снаружи Большого дома Сарпесхусена. Пославший их марегарикс мог бы приехать лично, но не стал — то ли «не по чину», то ли попросту осторожничал, не зная, чего ждать от Хродира, то ли демонстрировал, что не считает "самозванного сарпескарикса" ровней.

Востен, Хелена и Ремул сидели у трона Хродира и тихо переговаривались, но самого рикса с ними не было — он был в своих покоях, где говорил с Фертейей без посторонних ушей, даже если это были уши ближайших его соратников.

— Фертейя, — говорил Хродир, — там, за дверьми — посланцы марегарикса Таргстена Бешеного Вепря, и я уже догадываюсь, зачем они сюда явились. Я скажу им, что я женюсь на тебе.

— Я сама им это скажу, — произнесла Фертейя, — а ты — поклянешься в том, что наша свадьба будет не позднее, чем через неделю.

Хродир растерянно покачал головой.

— Неделю? — спросил он, — мы не успеем подготовиться…

— И мареги не успеют, а это важнее, — вскинула голову девушка, — не соберут они войско за неделю. А после свадьбы свататься ко мне — хоть с войском, хоть без войска — будет уже поздно. Решайся, храбрый рикс.

Войдя в Зал, Хродир сел на трон, Фертейя — по его левую руку, рядом с Хеленой; по правую руку от рикса оказались Ремул и Востен.

Рикс жестом велел открыть двери Большого Дома, и дружинники, стоящие на страже у входа изнутри, выполнили этот приказ, запуская гостей.

Впереди важно, опираясь на резной посох, шествовал седой, но далеко не старый мистур. Его окладистая борода ниспадала на грудь ухоженными прядями, будто и не тавет это был, а древний мирийский мыслитель — именно такие бороды были у бюстов, изображающих мирийских мудрецов. Одет он был в роскошнейший кафтан на собольем меху — а скорее даже шубу-изворотку, то есть шубу мехом внутрь с богато отделанной наружной частью. Шитье на его одежде было выполнено золотым шнуром, красиво сочетающимся с бордовым хаттушским шелком, непонятно откуда взявшимся у жившего далеко от лимеса племени марегов. Сразу за его спиной шел один из дружинников, сметая с шапки и плеч старшего посланника немногочисленные снежинки — снаружи было тихо и безветренно.

На некотором — почтительном — удалении от старшего посланника шли двое младших. Оба были если не седы, то с пробивающейся проседью, а их посохи были не столь искусно украшены резьбой — но шли они таким же представительным шагом. Восемь дружинников — по четыре в ряд — шли за послами, блистая парадной отделкой шлемов, искусными узорами на полах поддоспешников и золотыми фибулами герулок.

— Не бедные люди эти мареги, — тихо, чтоб гости не услышали, сказал Ремул.

Хродир едва заметно кивнул, соглашаясь с другом.

Старший посол остановился в пяти шагах от трона Хродира — всё честь по чести, как и положено по таветскому этикету.

— Рикс Хродир, — сказал он, — Таргстен Марегарикс приветствует тебя моими устами!

— И ему приветствие моё, Хродира Сарпескарикса, — ответил Хродир, только сейчас понимая странность — посол не назвал его Сарпескариксом, как должен было по обычаю. Только риксом, но с этим не поспоришь; получается, Таргстен Марегарикс намекал на то, что имеет основания не именовать Хродира Сарпескариксом. Пока это не было оскорблением, но позицию посланцев обозначало.

Посол тем временем продолжил. Слегка повернувшись, чтоб смотреть прямо на Фертейю, он сказал:

— Фертейя дочь Курсто, — посол едва заметно склонился в поясе, — Таргстен Марегарикс приветствует тебя моими устами!

— И ему приветствие моё, Фертейи из сарпесков, — сказала она.

То, что посол склонился перед девушкой, но не сделал этого перед Хродиром, так же вряд ли было вызвано забывчивостью седобородого тавета.

После этого произошел традиционный, положенный хоть и варварским, но всё же этикетом обмен ритуальными вопросами о жизни, здоровье и урожае. Ремул уже неоднократно видел подобное, будучи гостем у вопернов; Востен же наблюдал за этим зрелищем с интересом, будто раньше не видел такого.

По окончании ритуального обмена вопросами произошел не менее ритуальный обмен дарами. Посланцы Марегарикса открыли принесенный небольшой ларец — скорее даже шкатулку — наполненную ферранскими золотыми динариями, что вызвало некоторый интерес Ремула. Подарок, конечно, был довольно формальным — шкатулка золота — но явно стоил Таргстену определенных усилий: собрать вдали от Лимеса именно эти ферранские монеты, да еще в таком количестве, было непростой задачей, хоть они и были в ходу на больших торжищах. Ларец передали в руки дружиннику, стоящему при церемонии у трона рикса и специально вышедшему вперед для получения подарка. Ответным подарком стал наборный пояс из золотых блях мирийской работы — когда-то этот пояс достался Хродиру тоже в качестве подарка от одной из ферранских делегаций, еще в бытность Хродира просто старшим сыном вопернарикса.

После этого перешли, наконец, к делу.

Старший посланник огладил бороду и сказал:

— Мы не просто посланники, — он гордо оперся на свой резной посох, приняв величественную позу, — мы — сваты. И приехали мы от Таргстена Марегарикса сватать тебя, Фертейя дочь Курсто. Славный Таргстен Марегарикс, что известен как Свирепый Вепрь, гроза врагов и опора друзей, победитель племени рафа́ров, непревзойденный охотник, храбрейший из воинов, ведущий дружину в бой — зовёт тебя, Фертейя дочь Курсто, стать его женой!

— Я польщена столь… — Фертейя на миг замялась, подбирая слово, — столь лестным предложением, — сказала девушка, — и я готова дать ответ пославшему вас.

Посол кивнул.

— Мой ответ — нет, — сказала она, — передайте вашему Таргстену, который, кстати, не Свирепый, а Бешеный Вепрь, если не сказать «хряк», и нечего вам, седобородым, стесняться этого имени пославшего вас; так вот, передайте Таргстену Марегариксу мое решительное и окончательное «нет».

— Таргстен Марегарикс, — глаза посланца сузились, а зубы, казалось, готовы были сжаться от раздражения, — просил напомнить тебе, что между твоим отцом, славным Курсто Сарпескариксом, да пирует он с Богами, и отцом Таргстена — славным Амро Марегариксом, да пирует он с Богами, было заключено соглашение, скрепленное кровью обоих славных риксов. По этому соглашению ты, Фертейя, должна стать женой Таргстена Марегарикса. И я напомню тебе, Фертейя дочь Курсто, что ты — сама кровь от крови Курсто, и не можешь нарушить кровную клятву отца, не ответив за это перед Богами. Неужто не боишься ты самих Богов, Фертейя? — посол направил навершие жезла, словно наконечник копья, на девушку.

— Что дано кровью — кровью и смывается, — гордо подняла голову Фертейя, — мой жених, Хродир Сарпескарикс, честно сразил давшего кровную клятву Курсто Сарпескарикса, да пирует он с Богами, и освободил меня от ее действия. Теперь