Пробуждение Хаоса. Том 3 - Дмитрий Янтарный

как к чему-то совершенно обыденному. Вероятно, тут было в порядке вещей разрешить вопрос или назревший конфликт хорошим мордобоем. По крайней мере, так было до тех пор, пока Адральвез не наложил запрет на поединки между членами клана. И теперь многие зинтерровцы от этого буквально готовы были лезть на стенку.

Пока Сареф отдыхал после поединка, Хим тоже отнюдь не спешил возвращаться в разум хозяина. Вместо этого он так же вальяжно прогуливался рядом и, несомненно, ловил восхищённые взгляды, которые на него бросали как члена клана, так и кандидаты в Орден. То тут, то там доносились возбуждённые шепотки, многие взгляды были прикованы к мощному хилереми с красной шкурой и серебристыми татуировками…

— Посмотри, какой он огромный, какой мощный…

— Круто… я бы себе тоже такого хотел…

— А ведь это Сундарк его тренировал… вот бы он и нас такому научил…

В этот момент Сарефа кольнула подленькая мыслишка: а, действительно ли, он заслуживает этих почестей? Ведь тогда, сколь помнится, Сундарк скормил ему целых три особых Пункта Развития, что значительно ускорило развитие его хилереми. С другой стороны, Сареф тогда заплатил за это частью своих сил и своих достижений. Да и потом… Сундарк тогда честно говорил, что всё это было нужно лишь для того, чтобы подтянуть Сарефа до их уровня. То есть, когда по итогам обучения Сареф был допущен в поход на Василиска Вечности, он ничем не отличался от прочих членов клана Зинтерра, которые в этом возрасте заканчивали обучение в клане. А всё остальное — это уже были его заслуги. Вернее — их с Химом заслуги…

Пока Сареф размышлял об этом, а Хим прогуливался неподалёку, неожиданно около него нарисовалась стайка ребятишек в возрасте от 10 до 15 лет. Они с восхищением оглядывали Хима и даже осторожно его касались. И Хим, который вообще-то довольно ревниво относился к своим личным границам, и даже своему хозяину трогать себя разрешал крайне неохотно, на сей раз с большим воодушевлением поддерживал это общение. Присев перед ребятишками, он позволял им щупать свои руки, уши, рожки… а ещё 30 секунд спустя самый большой смельчак залез ему на шею — и со смехом поехал верхом на хилереми, который, придерживая своего ездока за ноги, аккуратно, но всё же с приличной скоростью побежал по кругу. Другие дети с восторженными визгами и воплями бросились следом.

— Как ему нравится чужое внимание. Весь в хозяина, — раздался вкрадчивый голос позади. В следующий момент рядом с ним села Орзана, которая, судя по её виду, была очень довольна как тем фактом, что он, наконец-то, пришёл в поместье Зинтерра, так и тем, что он, походя, надрал зад одному из лучших менталистов клана.

— Ну а кому оно не нравится? — Сареф пожал плечами, после чего задумчиво добавил, — тем более, что может лучше чужого внимания? Только чужое внимание, которое ты полностью заслуживаешь.

— А ты, я смотрю, остался всё таким же самодовольным со дня нашей последней встречи, — ехидно заметила Орзана, — неужели ты, действительно, считаешь себя настолько замечательным?

— Я не собираюсь демонстрировать ложную скромность и самобичевание только ради того, чтобы кому-то понравиться, — равнодушно ответил Сареф, — я, как мне хочется надеяться, здраво себя оцениваю, и я отдаю себе отчёт в том, что в Системе найдутся те, кто и умнее меня, и сильнее, и опытнее. И всё же самого себя я оцениваю по критериям гораздо выше среднего, и если это кому-то не нравится — это сугубо его проблемы.

После этих слов, повернувшись к Орзане, Сареф проницательно заметил:

— И, насколько я могу судить, даже с твоей стороны такая оценка не такая уж несправедливая. Ведь если первое, что сделал неформальный лидер менталистов — это бросил мне вызов, значит, до этого он сражался и с другими призывателями. И, судя по его наглости и самоуверенности, вполне успешно.

Орзана же, не желая отвечать на неудобные вопросы, весьма оперативно слила эту тему. Вместо этого она сказала:

— Нет, ну как же эти дети играют с твоим хилереми. Просто налюбоваться на него не могут.

— Да брось, — Сареф приличия ради тоже не стал развивать тему противоборства менталистов и призывателей. Вместо этого он сказал, — они же здесь каждый день видят самых разных хилереми. Да взять хотя бы Сундарка и Дьяго. Они же добряки, каких поискать. Неужели дети к ним не тянутся?

— Да вот, как-то не складывается, — пожала плечами Орзана, — всё же Сундарку и Дьяго приходилось решать разные боевые задачи… и выживать там, где другие вряд ли смогли бы выжить. И это накладывает свой отпечаток… так что к ним дети не особо тянутся. То ли дело твой хилереми. Такой мягкий, открытый, такой добродушный, ну просто милаха, так и хочется взять и потискать…

На короткое мгновение Хим, который, разумеется, всё это слышал, повернулся к ним. Сареф ожидал, что его подопечный, как обычно, взбесится от таких комментариев. Однако, к его удивлению, Хим вместо этого на мгновение поднёс указательный палец лапы к своей пасти, после чего этим же пальцем провёл себе по горлу. Причём произошло всё это настолько быстро и естественно, что со стороны казалось, будто Хим просто почесал себе шею.

— Надо же… какой невозмутимый, — с удивлением сказала Орзана, — а я-то помню, что раньше он реагировал на это далеко не так.

— Ну, что поделать. Мы оба кое-чему научились с нашей последней встречи, — пожал плечами ответил Сареф. Орзана ничего не ответила, только едва слышно хмыкнула.

— А ты? — спросил её несколько секунд спустя Сареф.

— Что — я? — не поняла Орзана.

— С твоей хилереми дети не хотят играть?

Орзана в ответ на это расхохоталась. После чего, продолжая хихикать, спросила:

— Сареф, ты это серьёзно? Да мне Адральвез лично запретил показывать свою подопечную детям, чтобы у них… эм… не начались преждевременные нежелательные процессы. Особенно у мальчиков.

— Ну да, конечно, — хмыкнул Сареф, — а когда ты сегодня тренировала девчонок в Орден, тебя, конечно, никто не видел.

— То, что они подсматривают издалека — это ничего, — махнула рукой Орзана, — в какой-то степени это даже полезно. Но вот непосредственное взаимодействие — ни-ни-ни.

Сареф счёл за лучшее промолчать. Как минимум, потому, что здесь к такой деликатной сфере воспитания относились куда более внимательно и со знанием дела. Чем это было в клане Джеминид, когда полностью наплевательское и равнодушное отношение дяди Адейро к этому вопросу привело к тому, что у Сарефа был самый ужасный и отвратительный первый опыт близости с женщиной, который только можно было себе представить.

Продолжая наблюдать за ребятами, которые