Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX – XX столетий. Книга XI - Алексей Ракитин

Надо сказать, что всякий раз, оказавшись перед судьёй, Хофманн просил выпустить его из тюрьмы под залог. Такого рода обращения он мотивировал логично и не без артистизма, рассказывая о тяжёлых физических страданиях, крайнем неудобстве пребывания в тюрьме такого, как он, инвалида с негнущимися ногами, о необходимости восстановительных процедур, которые в домашних условиях быстро поставят его на ноги. Сторона обвинения, однако, относилась с такого рода рассказам с демонстративным равнодушием и категорически возражала против освобождения Хофманна из-под стражи. Прокуратура здраво указывала на то, что обвиняемый обладает большими знаниями и практическими навыками работы с самыми разными химическими веществами, в том числе взрывчатыми, и такой человек, избавившись от строгого тюремного контроля, будет представлять опасность как для себя самого, так и для окружающих.

Судья всякий раз принимал сторону обвинения, и Марк оставался под замком.

Эти фотографии сделаны в суде во время судебного заседания в июле 1986 года. Вверху: Марк Хофманн делает одно из многочисленных заявлений об освобождении его под залог, рядом с ним адвокат. Внизу: Марк и его жена Дорэли. Жена демонстрировала полную поддержку мужа, появляясь с ним в суде всякий раз, когда это было возможно. На протяжении 11-ти месяцев она пропустила только 1-о из 7-и заседаний, в которых Марк принял личное участие. Отношения супругов со стороны выглядели тогда идеальными.

Для американского правоприменения в сложных делах с большим количеством пунктов обвинения характерно постепенное уменьшение их количества и переквалификация тяжких составов преступлений в менее тяжкие. Этот процесс обусловлен активной работой защиты, разумеется, в тех случаях, когда она действительно активно работает. Нередко бывает так, что обвинение, изначально выглядевшее очень грозно и без единого шанса смягчения, через некоторое время вырождается в свою бледную тень и заканчивается в суде совершеннейшим пшиком.

В «деле Марка Хофманна», однако, всё произошло прямо наоборот. К изначально весьма солидному «букету» обвинений из 27-и пунктов с течением времени стали прибавляться новые. И какие!

В середине 1986 года с ФБР США связался владелец небольшой мастерской, специализировавшейся на восстановлении старинных металлических предметов — подсвечников, дверных замков и ручек, холодного оружия и прочего. Этот человек — имя и фамилия его не разглашались, как, впрочем, и название принадлежавшей ему мастерской — сообщил, будто изготовил… металлическое клише с текстом «Клятвы свободного человека». Заказ поступил от некоего «М. Хансена» весной 1985 года. Заявитель настаивал на том, что не знал, с какой целью будет использован изготовленный предмет, и о возможном мошенничестве даже не подумал. Он, разумеется, знал, что представляет из себя «Клятва свободного человека» — об этом рассказывают во всех более или менее приличных американских школах — но не связал необычный заказ с историческим памятником. Лишь спустя 15 месяцев, отслеживая криминальную интригу вокруг Марка Хофманна по телевизионным репортажам и газетным публикациям, он, наконец-то, опознал в обвиняемом того самого «М. Хансена» и поспешил явиться на помощь правосудию.

История эта звучала, конечно же, не очень достоверно, и над её редактированием явно потрудились как адвокаты заявителя, так и сотрудники ФБР, не желавшие привлекать доносчика к уголовной ответственности, но в то время эти детали не имели для Хофманна особого значения. Проблема заключалась в том, что оттиск, изготовленный с помощью этого клише, Хофманн намеревался продать Библиотеке Конгресса за 1,5 млн.$, причём после совершения этой сделки он планировал реализацию второго экземпляра подделки. Это мошенничество обещало стать крупнейшей аферой такого рода в истории США. За одну только эту проделку Марк мог отправиться за решётку на 20 лет!

Поскольку действия Марка квалифицировались как попытка обмана федерального учреждения в особо крупном размере, к расследованию похождений неутомимого антиквара подключалось ФБР.

Отдельным бонусом следует признать чудовищную оплошность, допущенную Хофманном, который при оформлении заказа на изготовление клише использовал тот же самый псевдоним, что и при покупке ртутных датчиков. Точнее, наоборот, при покупке ртутных датчиков он назвался именем и фамилией, использованными ранее при оформлении заказа клише — но эти детали сейчас несущественны! Главная проблема для Хофманна заключалась в том, что при подготовке 2-х разных преступлений он в качестве прикрытия использовал одни и те же вымышленные имя и фамилию. Вот уж воистину бес попутал… Ну, назвался бы один раз «Майклом Хансеном», а в другой — «Джоном Смитом» или «Смитти Джонсом», хотя хитрость такого рода вряд ли помогла бы в этом случае. Изготовитель клише прекрасно запомнил заказчика, и как только лицо Хофманна замелькало на телеэкранах, его опознание стало всего лишь вопросом времени.

Подписи Марка Хофманна, сделанные от имени несуществующего «М. Хансена» на платёжных документах, связанных с его преступной деятельностью. Вверху: подпись на счёте за изготовление металлического клише с текстом «Клятвы свободного человека». Внизу: подпись на счёте за покупку 2-х ртутных замыкателей и покрышек для автомашины Хофманна.

Криминалисты ФБР вознамерились доказать, что подписи таинственного «Хансена» оставлены рукой Марка Хофманна и никого иного. Однако для проведения почерковедческой экспертизы необходимо было заполучить образцы свободного (естественного) почерка проверяемого лица. Учитывая то, что Хофманн подозревался в многолетних неоднократных мошенничествах, связанных с подделкой письменных документов, вопрос о том, что именно из написанного им следует признать свободным почерком, выглядел далеко не праздным. Если этот человек умел очень хорошо подделывать почерки разных людей — а именно в этом Хофманн и подозревался! — то кто мог гарантированно сказать, какой именно текст следует считать написанным естественным почерком Хофманна, а какой — изменённым? Школьные записи были сделаны давно и не очень подходили в качестве эталона свободного почерка, а недавние записи, сделанные после ранения, не годились ввиду контузии Марка во время взрыва (контузия могла повлиять на мелкую моторику рук).

В конечном итоге специалисты сочли, что лучшими образцами потребного для экспертизы свободного почерка будут записи на платёжных и банковских документах, сделанных Марком Хофманном менее чем за год до ранения. ФБР развернуло настоящую охоту за банковскими чеками, подписанными обвиняемым в разное время в самых разных местах — магазинах, гостиницах, при оплате авиабилетов и тому подобное.

По результатам проведённой криминалистами Федерального Бюро Расследований почерковедческой экспертизы было признано, что подписи от имени «Майкла Хансена» на платёжных документах при покупке ртутных замыкателей и оплате клише с текстом «Клятвы свободного человек» выполнены рукой Марка Хофманна. Для последнего этот вывод следовало признать удручающим — таким образом он «привязывался» к целому «букету» тягчайших преступлений.

Чеки, подписанные Марком Хофманном, сотрудники ФБР собирали по всей стране. Исходя из того, что они имеют дело с очень одарённым мошенником и профессиональным имитатором письменных документов, криминалисты Бюро столкнулись с объективной проблемой, связанной