Фиктивный брак, или "Спасибо за покупку!" - Ирма Давыдова

рабочем кресле, закинув на стол стройные ножки в чёрных чулочках, и смотрит на меня тем самым взглядом, от которого хочется просто рассыпаться на части, а потом снова собрать себя и исполнять любые её прихоти и капризы. Ну вот и как у неё получается так мною вертеть? Или всё из-за этой ауры и того, что не было минуты, проведённой рядом, когда бы я не хотел её? Да и когда мы не вместе, тоже.

— Эль, — прокашливаюсь, прикрывая за собою дверь. — У вас тут всё нормально прошло?

— А что, эта бледная мышь ничего тебе не рассказала?

Эльвира отвечает очень заносчиво, и даже с вызовом. Впрочем, в этом вся она.

— Не рассказала. Сказала, что всё у вас в порядке и ушла в другой отдел.

— Надо же! — на хорошеньком личике я вижу удивление. — Вы только посмотрите, даже стучать на меня не рискнула. А она не такая тупая, какой пытается казаться…

— Милая, — говорю мягко, заодно наблюдая, как моя женщина с грацией кошки поднимается из-за стола и подходит ко мне. — Тебе не стоит проявлять агрессию к Соне. Она — просто инструмент к достижению моей цели.

— Да плевать я на неё вообще хотела, — хмыкает Эля, своими тонкими пальчиками стягивая с меня галстук. — Тем более, сейчас у меня есть планы поинтереснее.

Стоит галстуку отлететь в сторону, как Эльвира принимается расстёгивать пуговички на своём платье одну за другой. Медленно. Тягуче. Так, что кровь от головы отходит моментально.

— Детка, мы же в офисе, а рабочий день ещё не завершён, — пытаюсь воззвать если не к её голосу разума, то хотя бы к своему. — Вдруг кто-нибудь зайдёт?

— А тебе не плевать ли? — Эля и не думает останавливаться, или хотя бы просить закрыть дверь кабинета на ключ. — И вообще, разве кто-то имеет право проходить к начальству, если на месте нет помощника? А твоя мышка даже не подумает сюда соваться.

Чёрт… А ведь она права. Соня в бухгалтерии, и кто знает, сколько там ещё пробудет. Да и кому может понадобиться директор вечером в пятницу? Подождёт, всё подождёт, ведь сейчас у меня есть дела поважнее работы. А именно, шикарнейшая женщина, на которой только чулки, туфельки на шпильках, а в ложбинке между грудей блестит кулон, который я ей недавно подарил.

Впереди нас ждали поцелуи. Много, один за другим и каждый из них жаркий, почти на грани агрессии. Мозги практически перестают соображать, настолько велико желание, и я даже не с первого раза понимаю, что Эльвира у меня что-то там выспрашивает.

— Так и во сколько завтра регистрация?

— В два часа, — покладисто отвечаю, покрывая поцелуями плечи и шею любимой женщины. — Не церемония, просто поставим подписи.

— И после этого ты отправляешься ко мне, понял? — Эля смотрит мне в глаза, одновременно дёргая на себя пряжку моего ремня. — Твоя первая брачная ночь принадлежит мне.

— Как скажешь, дорогая, — выдыхаю. — Но впредь мне необходимо будет ночевать дома, иначе родители могут отследить и заподозрить.

— Ты будешь у меня каждый вечер, — кажется, на полу уже и вся моя одежда. — Каждый, слышишь!

— Милая…

— Я уже всё придумала, Алекс, — она шепчет это мне на ухо, а потом сильно прикусывает мочку. — Всё. Даже не надейся соскочить и увлечься этой молью.

— Эля!

Что за такие мысли вообще её посещают? Разве это вообще возможно, сделать выбор не в пользу моей тигрицы? Ерунда какая-то.

О чём там Эльвира говорила ещё я даже не помню. Просто со всем соглашался, потому что стало уже не до того. Меня буквально поглотила она, как стихия, и я не собираюсь совершенно ничего с этим делать.

В общем, хорошие мои, ненадолго меня хватило, как в поняли — обложку я поменяла. А то сама открываю библиотеку и путаюсь, моё или не моё:)) Терпите мои рисунки и дальше)

День первый. Соня

Отделение загса буквально дышало суетой и торжеством. То и дело мимо меня сновали гости различных пар брачующихся: женщины — чтобы подправить макияж, а мужчины — чтобы принять в себя ещё одну дозу шампанского. Ну или не шампанского, тут уж как повезёт. Я же стояла неподалёку от раскидистого фикуса, в той же блузке и юбке, в которых обычно хожу на работу, со спортивной сумкой в руках, и сама себе казалась лишней.

Какая-то часть внутри меня очень хотела сбежать отсюда далеко-далеко. Очень может быть, это подавала голос та Соня, которая когда-то мечтала выйти замуж по любви. Но от неё осталось так мало, что задвинуть в сторону интересы этой девочки было проще простого.

Отодвигаюсь от растения и смотрю в окно. Там сыро и весьма промозгло, как и полагается во второй половине октября. Но говорят, что как раз солнечная и ясная погода является для свадьбы плохой приметой, а вот эта слякоть — самое то. Может ещё и поэтому люди вокруг такие воодушевлённые?..

Делаю глубокий вдох и позволяю себе минутку слабости. Я ведь уже давно веду себя как независимая и сильная девочка, и прямо сейчас — можно. Поэтому прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, зажмуриваю глаза сильно, до радужных пятен под веками, и медленно выдыхаю.

— Всё хорошо, Соня, — шёпотом уговариваю сама себя. — Тебе всего-то двадцать два, через год будет двадцать три. Нормальный возраст, чтобы начать всё с начала: без долга, с деньгами и подальше ото всех. Создашь своё дело, найдёшь себя в жизни, встретишь хорошего и порядочного парня. А этот год просто забудешь, словно и не было его никогда.

— Зиновьева!

Меня окликает знакомый до боли голос, и я оборачиваюсь так резко, что перед глазами начинают мелькать мушки. Теперь главное не повторять этот трюк, иначе закружится голова. Чёрт… Он рано. Я ещё не готова.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — произношу до того, как получается сфокусировать на начальнике взгляд. Готова, не готова — кого это сейчас волнует?

Иванов, к слову, тоже не стал как-то особо наряжаться. На нём обычный рабочий костюм, просто они у него всегда идеальные. Буквально на мгновение по его лицу пробегает тень брезгливости от моего вида, но тут же пропадает. Обидно ли мне? Да с чего вдруг! Я ведь прекрасно понимаю, кого шеф бы хотел видеть на моём месте, как и отдаю себе отчёт в том, что выгляжу… не слишком презентабельно. Но если эта одежда — лучшее, что вообще у меня есть, то смысл стыдиться? Да и не во мне как в человеке по большому счёту дело: Алексей Николаевич воспринимает