Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев

— Отец ваш, мой принц, собирает войско. Игорь прислал ему письмо, в котором… В котором очень нелицеприятно дал понять, что наши договоренности недействительны, но он готов говорить и договариваться, а не воевать.

— Хитер! А он хитер. Но, но почему так? Он что, думает что сможет одолеть нас? Лучшую армию севера. Лучше нас только Голландцы, наши учителя и возможно, возможно их противники Испанцы. Они слишком долго воюют и слишком хорошо знают друг друга. А когда воешь с сильнейшим, тоже становишься сильнейшим.

— Мудрые слова, мой принц. Но я продолжу. Этот Игорь разгромил наголову Жолкевского. По нашим сведениям из десяти тысяч всадников выжило около сотни.

Повисла тишина.

— Это… Жолкевский же…– Густав чуть не задохнулся от переполняющих его эмоций.

— Да мой принц. Там было около половины лучших рыцарей Речи Посполитой.

— Как?

— Этого мы не знаем.

— Колдовство! — Выкрикнул Густав, но тут же задумался. — А может… может он учился тоже у голландцев? Иного я не знаю. Господь, я хочу встретиться с этим человеком.

Двое собеседников с опасением посмотрели друг на друга. Разговор шел куда-то не туда. Им нужно было вывести принца на другие эмоции, внушить иные идеи.

Дальше Юхан рассказал про пленение Сигизмунда и про прочие события, о которых в швеции хоть как-то знали. О том, что этот Игорь сейчас где-то на севере и хочет вернуть Псков и Новгород.

— А разве Псков не часть Московии? — Спросил принц слушая историю со все более открывающимся ртом.

— Мой господин. — Теперь говорил Аксель. — Мы… Мы решили, что отделившийся Псков будет более интересен нам. Я и моя семья поддержали нужных людей и, естественно не официально, не явно, сделали так, что в этом русском городе решили, что они свободны от всех обязательств перед Москвой.

— Это замечательно. Слабый город легко падет нам в руки. Отец соберет войско и уже весной возьмет его. — Проговорил, отправив еще один кусок яблока в рот, Густав Адольф.

Двое говоривших с ним поняли, это тот самый, важный момент.

— Мой принц. — Начал учитель. — Ваш отец собирает войска, но он уже стар. Ему много лет, здоровье его не то. А зима долгая…

— О чем это ты? — Насторожился и сразу выставил стену в диалоге Густав.

— Я лишь хочу сказать о больших летах вашего отца и его слабом здоровье. В таком состоянии управлять армией…

— Мой отец потомок славного рода! Как и я! Уверен, он еще крепок.

— Мы тоже. — Юхан глянул на Акселя и тот включился в разговор.

— Друг мой. Ты сам просил говорить сегодня с вами как с другом,а не как с принцем, позволь я поясню что происходит здесь последний год.

— Я жду. — В голосе наследника престола звучала сталь и это не нравилось ни одному, ни второму его собеседнику. Да, им был нужен не юнец, но правитель. Но если в нем взросло то, что посадил отец, те зерна, приведшие к узурпации власти и оттеснении аристократии от управления государством, то может быть игра и не стоит свеч.

Но, здесь и сейчас нужно было уже как-то завершать конкретно эту партию. Одну из многих в большой игре.

— Последний год для твоего отца стал весьма тяжелым. — Максимально вкладываясь в сочувствующую интонацию, проговорил Аксель. — Война с Речью Посполитой в Ливонии. Мансфельд, верный и толковый полководец, но Ходкевич, этот лис лесов и болот. Он взял одну из очень важных крепостей. Оставил там гарнизон, а сам отошел на юг, экономит силы войска. Надеется, что соберет больше за зиму и весной вновь сделает вылазку. А мы… — Он тяжело вздохнул. — Мы слишком много сил отправили в Московию. Да, мы могли многое получить…

— Наемникам платит русский царь. — Голосом не приемлющим сомнений, проговорил Густав. — Даже этот самозванец. Из ваших слов я слышу, что он, несмотря на плен Делагарди, использует наших людей так, как было договорено. Он разбил проклятого Сигизмунда и пленил его! Это уже победа.

— Да, мой принц. — Склонил голову Оксеншерна. — Все так. Но этих сил очень не хватает в Ливонии. Так же. — Он вновь тяжело вздохнул. — Дания настроена очень и очень серьезно. Ей не нравится то, как мы ведем торговую политику…

— Ты же должен был решить эту проблему, мой друг. — Последнее прозвучало как укор.

— К сожалению я не всемогущ, мой принц. Я сделал все, что было в моих силах и даже больше. Я вернулся, чтобы поговорить с твоим отцом и завтра, когда он прибудет, надеюсь на это. Дания готовится к войне. Они видят, что мы слабеем. Видят, что твой отец стар и завяз в Ливонии, а часть сил отправил в Московию.

— Так при чем тут Псков? Я молод и могу чего-то не понимать. — Густав произнес это, не ища оправдания, а как бы признавая, что не всемогущ и это казалось добрым знаком. — Но вы сами сказали мне, Псков ослабеет. Весной мы можем взять Ивангород, ударить на Псков и мой отец…

Принц смотрел прямо в глаза Оксеншерна. И тот с каждым мгновением нервничал все больше За этим взглядом, за этим приятным молодым лицом, крылась воля его отца. Воля человека, кровью принудившего риксрод и аристократов к смирению и служению. Не договорами, не уговорами, не деньгами. Не пряником, а только кнутом. Даже, пожалуй, мечом и огнем. Жестко и решительно.

— Ваш отец стар, мой принц. — Вмешался в разговор Юхан. И это было вовремя, потому что Аксель уже был готов отступиться от некоторых идей и договоренностей среди аристократов. Дать им понять, что нужно что-то иное. Этот принц, этот человек за пару лет в Голландии научился носить разные маски и. Да, дьявол! Он опасен. Возможно опаснее своего отца. И удастся ли договориться с таким?

— Я уже слышал это, мой учитель.

— Зима у нас долгая. Она несет болезни. А старый организм… Не подумайте, я лишь радею о здоровье вашего отца. И я бы хотел… — Говоривший склонил голову. — Я бы хотел предложить вам, мой принц, возглавить войско в этом походе на московитов. Вы возьмете Псков, возьмете те земли, о