Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров

разбираться в людях и в психологии, потому что и то меня воспитало, и это. Закалило очень. И как бы одному трудно, а на кого-то положиться нельзя. Если только как товарищи какие-то, то да. А так особо нету. Сложности всегда получались, пришлось совершать какие-то преступления. И я крал, чтобы как-то дальше жить. Работал, не без этого. А работать, денег не хватало. Сейчас жизнь такая, все недешево.

– Вот у тебя первая 111-я, 4-я, а потом что, кражи?

– Ну да. Я сидел и в Волгограде, и в Удмуртии, и в Саратове последний раз.

– А сколько раз у тебя было ходок, сколько раз пришлось глотнуть?

– Восемь или девять.

– Ого! А ты с какого года?

– С 1990-го.

2

Из Саратова на подготовку в «Шторм»

– Вот ты отбывал очередной срок и решил на СВО?

Тимофей:

– Ну до того, как меня посадили, я еще на воле был, отмечался по надзору, и меня посещали такие мысли. Как-то на все это смотрю и по телевизору, и так все происходит. Что творится, это тоже как бы неприятно. И как бы выкинул это из головы. Ну, хватает, пусть воюют люди, чё. А посадили, я подготавливался уже полгода. Мысленно. Накапливалось это: новости, новости смотрел, что происходит, как наши мрут. Нужны пацаны там. Ну я и собрался, пошел, подписал контракт.

– А где ты подписал?

– В Саратове. В колонии 13. В этом году в апреле.

– И дальше? Можно детальнее. Впечатления…

Тимофей Самохин:

– Когда подписал контракт, нас на самолете. Полетели. Какие-то впечатления, что-то внутри перевернулось. Когда прилетели, нас повезли. Потом переодевали. Ехали на «Уралах». Сидели, ночевали в блиндажах. Потом еще какой-то путь ночью. Одним словом, думаешь: куда? Чего? Как говорится, неожиданно все, было как-то волнительно. Потом приехали в расположение, нам сказали: сначала обучение, и потом только пойдете воевать. Ну, проходили обучение. Конечно, трудно давалось. Я в армии не служил, а представление в голове имею и его реализую. Я как бы такой человек сам по себе, что вижу, я быстро это схватываю. Так мне в жизни далось, может, даром, может, нет, не знаю, как это передать словами. Ну и как бы обучали там. Как оружие держать, как позиции занимать, ну все такое. Как гранаты кидать. Все это было очень впечатлительно. Ну а потом обучение закончилось.

– Учили долго?

– 21 день.

– А комбат «Шторма» «Макс» учил тебя? – вспомнил командира батальона «Шторм».

– Да-да. Он у нас комбат. Он хороший человек. Дай Бог, чтобы таких было побольше. Вот с такими и не страшно идти в бой. И он много дает, чтобы человек научился, чтобы преодолевал все страхи всякие, ну все такое. Потому что это не все легко, как хотелось бы. У кого-то представление, он сюда едет, думает, как в детстве поиграть в войнушку. На самом деле это все по-другому. Они потом уже боятся и бегут. Это просто надо реально осознавать.

– А что тебе запомнилось? Ведь нужно подготовиться к очень трудному делу. Сверхтрудному…

– Да, это трудно. И не легко. Первые пять-шесть дней все трудно давалось. А потом благодаря тому, чему нас учили, методике, все нам очень помогает. Мы и действуем благодаря всем этим навыкам, и выживаем благодаря им. Слушаем и выполняем приказы…

– А дыхалка как? – Я имел в виду здоровье. – Там же бежать, ползти, прыгать…

– Я с интерната занимаюсь спортом. Я хотя и курю, но занимаюсь спортом. Мне даже не мешает то, что курю. Как бы нормально все. И телосложение. На выносливость, нормально все.

Я спрашивал:

– Вот 21 день отучились и поехали… Куда? Зачем?

– Поехали на задание. На Очеретино. Это поселок. Выдавливать врага. Хотя он не враг нам, а враг – это НАТО. Мы все понимаем прекрасно, что задурманили голову таким же славянам.

– Назовем их: противник.

– Противник. Оттуда выдавливать. Чтобы занимать позиции, продвигаться. Ну, с предупреждениями: «Сдавайтесь!» Вот наш взвод, мы выходили и говорили: мол, будьте любезны, сдайте оружие. Потому что у вас есть дети, есть родные. Подумайте о них, если хотите жить. Сдайтесь, вам ничего не будет. Вас просто посадят, а потом разберутся. Вас убивать, пытать не будут. Задумайтесь о родных своих и о близких.

– А как вы это говорили, в рупор…

– Нет! Просто громко. Потому что когда находились метрах в тридцати, мы слышали друг друга. И они нас слышали.

– А бои?

– Если честно сказать, мы воюем больше не с людьми, а с технологиями. Это камикадзе, дроны, арта – артиллерия, которая нас постоянно долбит. Выживаемость, можно сказать, из-за этого не особая, но преимущества есть, если ты подготовился и ты знаешь, как двигаться в бою. И как это все происходит. Если человек не адаптировался к этому, ему сложно, и он погибает. А если он адаптировался, то он может, идет и воюет. Мы, да, занимали позиции…

– Как занимали, там же не дураки сидят…

– Конечно, нет… Это надо в лесу продираться. Врага давить надо. То бишь идти на него то ли с какой-то стороны, как лучше. Ну, позицию ты видишь, и ты выбираешь, как ее захватить. Мы же идем не одни, идем отделением, взводом. И делаем, как нас учили. Мы это выполняем, но то, чему нас учили, это пригодилось не в полной практике, чему учили, а с этой практики что-то мы берем. Чтобы в бою, как пример, нам это помогло. А уже по месту, по факту выполняем задание так, как мы видим.

3

На задаче. Контузия

– Какое у вас было первое задание?

Самохин:

– Первая задача… Было как бы опасно. Первое задание: надо было пройти по одной лесополосе. На врага шли. И сначала нам надо было перебраться через железную дорогу.

Я не стал поправлять: «на противника».

Тимофей:

– На другую лесополосу. Там другой враг, чтобы его выдавить оттуда. И то бишь, когда мы шли вперед по одной лесополосе, в нас стреляли из пулемета. То бишь враг, одним словом. Мы отбивались, стреляли, ну и как бы по очереди смогли перейти железную дорогу. Она с насыпью, с бугром. А на другой стороне тоже враг был. Я первый, потом за мной брат по оружию, потом третий брат по оружию. Продвинулись туда, а потом все остальные за нами.

– Вот ты рельсы перемахнул, а там внизу противник… Можно прямо в лапы ему угодить.

–Ну я передвигался, а с передвижением упал, ползу, вижу молчание. Огня нет. Я вскочил, шагов пять пробежал, упал, ползу. То бишь такими действиями, как нас учили.