Фьямметта. Фьезоланские нимфы - Джованни Боккаччо

знаю, что сами уразумеете[398]. Если вдруг что-либо преувеличенным сочтете, я так вам отвечу: мое желание скрыть от людей то, что им про нас знать негоже, и рассказ свой продолжить причины свои имею: а сверх всего вам знать надлежит, что лишь тот плуг землю взрыхлит, который многими приспособлениями снабжен. Посему и вам распознать удастся, какова сначала моя жизнь была и во что превратилась, когда вы меня благосклонности своей лишили. А вторая в том состоит, что, избрав эту историю, фабулу ее и манеру для рассказа туманную, — иной от малого ума и невдомек будет, о чем речь идет, — я на ваше понимание и осведомленность в вещах выше изложенных, что столь выгодно вас от толпы других женщин отличает, положился, почему и свободным счел себя все это в свое удовольствие написать. А дабы сочинение мое, порядком длинное[399], не вызвало у вас неприязни еще до чтения, я всей душой желая склонить к нему ваше внимание, если вам выше сказанное уже не наскучило, в двух словах излагаю здесь содержание моего труда. И потому говорю, что мне надлежит рассказать о двух молодых благородных фиванцах — Арчите и Палемоне, как они, полюбив Эмилию, амазонку, из-за нее в бой вступили; после пролога поэтического я полагаю показать, и откуда эта женщина родом и как она в Афинах оказалась, кто эти молодые люди были и как они в тот же город одновременно проследовали; посему и к этой истории две посылки исходные беру. И сразу после пролога указанного эпоху описываю, в которую все последующие события произошли, битву, что Тесей против Ипполиты[400], царицы амазонок, затеял, повод к ней и его победу изображаю; и далее повествую, как Тесей, взяв Ипполиту в супруги, привел ее с триумфом в Афины, а с ней и сестру ее Эмилию; здесь же, чтобы ясно было, откуда и как оба любовника прибыли, другая битва, Тесеем с фиванцами затеянная, его победа счастливая и причины, ей предшествующие, изображаются; и, как явствует, оба юноши, захваченные в бою Тесеем, в Афинах оказались. Как они там в плену у Тесея пребывали, как и в какое время в Эмилию влюбились, прочитав далее, узнаете; от этого перехожу к тому, что Арчите по просьбе Перитоя[401] свободу даровали, и он на Эгину[402] паломничал, жил там и вернулся в Афины неузнанным и у Тесея остался; затем описываю, что с Палемоном приключилось, как узнал он, что Арчита в Афинах под чужим именем скрывается, и как сам он, благодаря ловкости родственника своего Панфило из плена вышел, и как Палемон с Арчитой в роще сразились; тут же показываю, как сражение это первой Эмилия увидела, а потом и Тесей, и оба юноши лицо свое открыли и после примирения с Тесеем в Афины вернулись; разъясняю потом, как их судьба сложилась, какое в будущем сражение между многими государями разгорелось, что за жертвы Палемон, Арчита и Эмилия принесли, какая потом между молодыми людьми битва произошла и кто победителем вышел; а после всего этого о несчастье Арчиты, его славе, освобождении Палемона, замужестве Эмилии и смерти Арчиты подробно рассказывается; затем перехожу к тому, с какими почестями Тесей и другие греческие государи его похоронили и дивный храм воздвигли, в котором останки его погребли. И, наконец, как Эмилию за Палемона выдали, какая свадьба была и чем раздел между царями завершился. Если обо всем этом вместе и о каждом событии в отдельности, о благородная дама, вы своим ясным умом рассудите, сможете все понять, о чем выше говорилось, а посему, о привязанности моей догадавшись, сможете гордость свою отринуть, а отринув ее, сможете беду мою в счастье желанное обратить. Но даже если вам повествование мое наскучит и гордыня ваша не снизойдет до моего смирения, одно почту за высшую награду: сколь ни мало я вашему благородному вниманию предлагаю, принимая мою ничтожную книжонку, вы великую честь мне, малому мира сего, оказываете. И мысль о том, что вы это делаете, горести мои иной раз облегчит, когда подумаю, что ваши нежные ручки, о ласках которых и мечтать не смею, одной из моих вещей иной раз касаются. Я неустанно бы вам молился, дабы не оставила меня та милость, что вами была когда-то пожалована; но потому как я в отказе вашем не без основания сомневаюсь, то не хочу, чтобы той молитве единственной, с которой перед вами колени склоняю в надежде на милосердие ваше, другие не повредили и совсем бы меня не обездолили, посему умолкаю и в завершение молю то, что вас мне с первого взгляда даровало[403], коль сохранила любовь прежнюю силу, пусть зажжет в вас потухшее пламя и вернет мне вас той, которую, уж не знаю, какая к тому была причина, злая фортуна отняла у меня.

СОНЕТЫ

XLV

«О чем роняешь слезы без числа,

сознайся, раб коварный, не скрывая,

зачем меня с Амуром проклиная,

ты хочешь видеть в нас причину зла?

Какую, где, когда я навела стрелу,

чтобы сразить тебя? Когда я

и где к тебе взывала, умоляя

отдать мне сердце? Я ль его взяла?

Ты сам меня молил, ты знаешь это,

Амура заклинал тебе помочь.

И я жестока? Этого навета

не заслужила я». Вот так точь в точь,

сдается, молвит про себя Фьямметта,

и я не в силах муки превозмочь.

XCVII

Ее ланиты — розы, кудри — злато,

и огненный над ними ореол,

что в облачко внезапно перешел,

сверкавшее, как не сверкает злато.

И, словно жемчуг, что оправлен в злато,

казалось, ангел в облачко вошел

и крылья белоснежные развел,

покрыт сапфирами, одетый в злато.

И за мою Фьямметту был я рад,

затем что, как нетрудно догадаться,

была мадонна к богу на пути,

а я остался, мукою объят,

здесь, весь в слезах, чтобы конца дождаться

и в край блаженных душ за ней взойти.

CII

Теперь, о Данте, как надеюсь я,