С тобой - Тори Майрон

с тобой вместе. Ты, блять, понимаешь, Кортни, какой я эгоистичный ублюдок?! Я обрадовался смерти ни в чём неповинного создания, потому что он мешал бы мне быть с тобой. Что я за человек такой? Что за чудовище? И как после этого ты прикажешь мне смотреть в своё отражение без ненависти? А как я могу стать достойным отцом для твоего ребёнка? Как? Не представляю. Я ведь могу опять облажаться и разочаровать вас так же, как разочаровал Еву и самого себя. Я не заслуживаю тебя! И не заслуживаю такого прекрасного сына, как Джей-Джей! Зачем тебе нужно такое дерьмо, как я? Зачем, Кортни?! Зачем?! – с беспросветным отчаянием выпаливает Пол словно из пулемёта.

Каждое слово – выстрел навылет. Каждый полутон его боли – острым лезвием по сердцу. А прямой взгляд на влажные, покрасневшие глаза, из которых, наконец, начинают вытекать скупые слёзы, прошибает меня до самого нутра, позволяя пропустить сквозь себя невообразимое месиво чувств Пола.

И я снова плачу, чувствуя, как горькие слёзы обжигают кожу. Смотрю молчаливо в любимые глаза и плачу, оплакивая вместе с Полом его потерю и всё то, что она заставила его испытать. А когда слёз снова становится слишком много, а сердце переполняется гущей противоречивых эмоций, я меняю положение, седлая бёдра Пола. Прижимаюсь к нему вплотную, сердцем к сердцу, лбом ко лбу. Обнимаю за напряжённую шею, вбираю в себя любимый запах и уверенно, без тени сомнений шепчу ему в губы:

– Ты нужен мне, Пол, потому что я люблю тебя больше жизни. Каким бы ты ни был. Что бы ни чувствовал. Что бы ни делал. Что бы ни происходило. И это не изменится. Никогда. Я. Люблю. Тебя. И вижу своё будущее только с тобой, – я повторяю всё это медленно, почти что по слогам, и прижимаюсь губами к его губам.

Глава 35

Пол

Лёгкое прикосновение к моим губам сродни кислородной маске, которую на меня надели после долгого пребывания в удушливом пекле. Вдох-выдох – и изнывающее сердце срывается с положенного места. Ваниль и цитрус. Родной запах, любимый. Он уже давно окутал меня со всех сторон, а теперь ещё и просачивается сквозь кожу, когда Кортни отстраняется от губ и начинает покрывать моё лицо короткими поцелуями, собирая мои слёзы.

Я не хотел расклеиваться у неё на глазах. Не хотел выглядеть жалким и слабым. Я должен был держаться до последнего, чтобы суметь как следует поддержать её. Но на деле… Вывалил на испанку всю отвратительную правду, что сгрызает меня изнутри, а теперь с каждым её нежным поцелуем всё сильнее размякаю, как масло на сковородке.

Так было всегда. Есть. И будет.

Ничто не способно изменить мои реакции на Кортни – ни происходящие в нашей жизни беды и конфликты, ни мой внутренний раздрай.

Я люблю её. Тоже больше жизни. И, как выяснилось вчера, далеко не только своей, но и жизни пятинедельного ребёнка. Моего ребёнка. Ещё одного, которому никогда не светит родиться. Только в этот раз не по воле судьбы, а из-за скоропалительного решения Евы.

Так странно… Даже сказал бы: уму непостижимо, как такая милая, добрая и семейная девушка, как Ева, смогла столь быстро осмелиться на аборт, в то время как Кортни, лютая детоненавистница, трижды пыталась избавиться от ребёнка и трижды не смогла это сделать. Даже несмотря на то, что была одна, в другой стране, без моей поддержки и помощи семьи или друзей.

Парадокс, из-за которого я ещё сильнее влюбляюсь в Кортни, если это вообще возможно, и погибаю от вида её нескончаемых слёз. Все мои переживания приглушаются, пока она целует меня, пытаясь утешить, и плачет. Соединяет наши чувства, смешивает слёзы, размазывая их по щекам.

– Испанка, – с надрывом шепчу я, обхватывая хрупкое тело, и вжимаю Кортни намертво в себя. – Твои слёзы меня убивают, – накрываю губами её глаза. Один, второй. Щёки, губы, подбородок, собирая с её кожи все слезинки. Забираю себе все до единой, однако из её глаз начинают вытекать новые. Чёрт! – Прости меня… Прости… Пожалуйста, прости, – отчаянно извиняюсь не в состоянии повторить ещё раз за что именно. Да оно и не надо.

Кортни и без слов всё понимает, помнит, чувствует. Накрывает моё лицо ладонями и смотрит точно в глаза покрасневшим, заплаканным взглядом.

– Не нужно извиняться. Мне не за что тебя прощать. Просто скажи, что ты не уйдёшь. Прошу тебя, просто скажи это.

Горько усмехаюсь, вглядываясь в её бледное, заплаканное и осунувшееся лицо.

– Думаешь, теперь я смогу уйти? – касаюсь пальцами её губ, не до конца веря, что они так близко. – Особенно после того, что ты сказала, что любишь такого урода, как я, несмотря ни на что?

– Ты не урод, Пол. Не смей так говорить.

– Но это так.

– Нет! Не так! Ты обычный человек, который имеет право чувствовать то, что чувствует. Даже если эти чувства не совсем правильные для произошедшей ситуации. Ты просто должен попытаться принять их и помнить, что это не ты убил своего ребёнка. Это сделала Ева.

– Да, но она сделала это из-за меня.

– И снова ты не прав. Она сделала это исключительно из-за себя и ради себя. Потому что ей, видите ли, не хотелось растить ребёнка, не будучи с тобой в отношениях. И пусть она ещё молода и неопытна, но это никак её не оправдывает. Ей не три года. Она взрослый человек, который способен мыслить и поступать осознанно. И она сделала это. Сама. Твоей вины тут нет. Ты должен это понять, Пол.

Я не нахожу слов, чтобы ответить. Пока не могу, пусть и одна часть меня в глубине души понимает, что Кортни права. Я не заставлял Еву избавляться от ребёнка. И ни за что не заставил бы, как бы незапланированный ребёнок ни усложнял мою жизнь. Но стоит прикрыть глаза, а кадру с бледной, до смерти печальной Евой, лежащей на больничной койке, – снова всплыть в памяти, как другая часть начинает безоговорочно винить во всём себя. И как долго это будет продолжаться, я не знаю. Возможно, всегда.

– Ты сможешь, Пол, – уверенный голос Кортни вытягивает меня из воспоминаний о вчерашнем дне. – Когда-нибудь сможешь это понять, а я помогу тебе в этом. Просто скажи, что ты не уйдёшь. Мне нужно это услышать, – настойчиво требует, не разрывая со мной зрительного контакта, а я в очередной раз утопаю в любимых карих глазах, не представляя, как прожил без них больше четырёх лет? И как смогу прожить